– Это была «Рабсила», не мы, – отрезал Детвейлер, и на это раз была очередь Бардасано согласиться.
Одной из проблем с использованием «Рабсилы» как прикрытия было то, что у слишком многих из директоров «Рабсилы», как, впрочем, и у остальной части галактики, даже не закрадывалось мысли, что кто-то их может использовать. Что означало, что было также необходимо держать тех же самых директоров на длинном поводке, чтобы сохранять их в блаженном неведении о… досадной маленькой правде, что и приводило к позорным эскападам вроде того фиаско в Старом Чикаго или нападения на особняк Кэтрин Монтень на Мантикоре. К счастью, даже операции, которые были полной катастрофой с точки зрения «Рабсилы», редко сказывались на целях Согласия. И случайная катастрофа «Рабсилы» помогала убедить всю галактику в мезанской тупости и неповоротливости.
– Если мы найдем их, то, на сей раз, – никакой «Рабсилы», маячащей вокруг да около, – мрачно продолжал Детвейлер. – Это –только наше, точнее, ваше дело. И я хочу, чтобы у него был наивысший приоритет, Изабель. Фактически, мы оба должны сесть и обсудить это с Бенджамином. У него уже есть, по крайней мере, несколько кораблей, оснащенных двигателем паука – и он использует их для обучения экипажей кораблей переброске соединений и оценке систем. Учитывая, что вы только что сказали, я думаю, что имеет смысл перебросить один из них к Вердант Виста. Вся галактика знает о гребанном личном судне Зилвицкого. Я думаю, что, может статься, пора бы организовать такой ма-аленький несчастный случай для него.
Глаза Бардасано немного расширились, и она, казалось, на мгновение колебалась на грани возражения. Но затем она явно передумала. Отнюдь не из-за того, в этом Детвейлер не сомневался, что она вдруг побоялась возразить, так как считала, что он был не прав или слишком рисковал. Одним из качеств, которые сделали ее настолько ценной, было то, что она никогда не была поддакивалкой. Если она и в правду не согласна с ним, то найдет время высказать все прежде, чем операция будет организована. Но она предпочла взять тайм-аут, чтобы обкатать это все сначала в уме прежде, чем открывать рот. Что и являлось другим из качеств, которые делали ее столь ценной для него.
«И я также я не сомневаюсь, что она обсудит это с Бенджамином, – подумал он сардонически. – Если у нее уже есть что-либо на уме, то она, безусловно, захочет пропустить это, минуя меня, чтобы получить вторую точку зрения на все. И, конечно, таким образом, эти двое могут вдвойне усилить меня, если придут к согласию друг с другом».
Как же замечательно может складываться, когда все было обговорено и сделано. Но оставалось еще кое-что….
– Хорошо, – сказал он громко, снова откидываясь назад с видом человека, переключающего умственные скорости. – Есть еще кое-что, о чем я хотел вас спросить, – и это Анисимова.
– А что с ней? – в тоне Бардасано проскользнули едва заметные осторожные нотки, и она склонила голову вбок, пристально изучая выражение Детвейлера.
– Я не собираюсь передумать и ликвидировать ее, если это – то, что вас тревожит Изабель, – сказал он сухо.
– Я бы не сказала, что меня и в правду это тревожило,– произнесла она. – Я действительно считаю, что это была бы лишь пустой тратой ценного актива, как уже и говорила, и я не думаю, что в том, что произошло в Талботте, было больше ее вины, чем моей. Фактически, учитывая то количество информации, которое я имела, а она – нет, вся вина за провал должна лечь на меня.
Бардасано, размышлял Детвейлер, была одним из очень немногих людей, даже из самого внутреннего круга Согласия, кто, без всяких утаек, сам будет платить за свои ошибки. Что было еще одним ее ценным качеством.
– Как я и сказал, я не собираюсь ее устранять, – сказал он. – Тем не менее, то, в чем вы только что признались, является честным ответом на вопрос, который уже некоторое время вертелся у меня в голове. Который звучит как – вы думаете, что настало время открыть ей дорогу внутрь системы? Действительно ли она – достаточно 'полезный актив', чтобы стать полноправным членом Согласия Мезы?
– Гм.
Не так часто Детвейлер видел, чтобы Бардасано сомневалась. По сути, вряд ли то, что он видел сейчас, попадало под это определение. Во этом было не столько сомнения, сколько удивления.
– Я думаю, возможно, да, – наконец выдавила она, задумчиво прищурив глаза. Ее геном – альфа-линия, и она уже знает больше чем большинство людей, которые не являются полноправными членами. Единственное реальное беспокойство, хоть и совсем мизирное, которое у меня могло бы возникнуть в связи с выдвижением ее на полное членство, – это то, что она чрезмерно развила в себе чувство превосходства, несколько больше, чем мне хотелось бы в ней видеть.
Детвейлер приподнял бровь, и она лишь пожала плечами.
