– В этом, конечно, вы правы, – согласился он. – С другой стороны, уверен, у вас есть, по крайней мере, теория об определенных причинах их посещения. Так станьте занозой у нее в руке и поведайте мне, что же они могли сообщить ей.
– Мое догадка в том, что основной момент, который они хотели прояснить, – это то, что Каша не давал отмашку на «Крысиную Отраву». Или, по крайней мере, что ни он, ни любой из его оперативников не исполняли это. И, если он был готов подтвердить свой собственный статус как человек Траяна в Эревоне, вряд ли он стал бы это делать – при условии, что она поверит ему – без уверенности в существенности сказанного. И, к сожалению, у него был все предпосылки считать, что она могла бы поверить ему, если бы они встретились лицом к лицу.
Детвейлер задохнулся от еще одной, возможно, более острой вспышки гнева. Он прекрасно понял все, что Бардасано пыталась ему сказать. Вильгельм Траян был отобранным лично Причарт Федеральной Разведовательной Службы Республики. Возможно, он и не был, подобно Кевину Ушеру, гением импровизации секретных операций, но Причарт решила, что Ушер ей нужен в Федеральном Следственном Агентстве. И, независимо от того, что, возможно, еще можно было добавить о Траяне, его лояльность Конституции и лично Элоизе Причарт – именно в таком порядке – оставалась абсолютной. Он не знал устали в своих усилиях выполоть ФРС от любых «сорняков» Госбезопасности, и во всей Вселенной не существовало ни единого способа, чтобы заставить ЕГО организовать операцию вне официальных каналов. Что означало, что единственным вариантом, при котором «Крысиная Отрава» могла быть осуществлена без ведома Каша, было то, что операция изначально была санкционирована на более низком уровне и предусматривала значительно отличный арсенал средств.
И это само по себе уже было достаточно плохо, но настоящей искрой его гнева стала намек Бардасано на, «тех-кто-никогда-не-будет-достаточно-проклят», древесных котов Сфинкса. Для таких маленьких, пушистеньких и симпатичненьких зверюшек от них слишком много головной боли, ими полностью были сорваны слишком много секретных операций – и Хевена, и Мезы – за все годы. Особенно вместе с этой сукой Харрингтон. Если Каша и в правду встречался с Харрингтон, ее проклятый кот точно будет знать, говорил ли он правду.
– И что же гласит ваше 'неподтвержденное сообщение', когда проходила эта беседа?
– Примерно через одну стандартную неделю, после того как Елизавета сожгла все мосты. Тем не менее, сообщение об этом пришло из одного из наших наиболее тщательно защищенных источников, что означает, что в пути оно задержалось несколько дольше обычного. И одна из причин, по которой оно все еще не подтверждено, – это то, что на курьерское судно оно попало прямо перед отбытием.
– Иными словами, у Харрингтон было предостаточно времени, чтобы передать все, что бы они ей не внушали, Елизавете или Грантвиллю еще до перелома в Битве при Ловате. А мы так ничего и не знаем…
– Именно, – Бардасано пожала плечами. – Откровенно, я не думаю, что есть очень уж большой шанс того, что Елизавета или Грантвилль купятся на невиновность Хевена, что бы там Каша не наговорил Харрингтон. В конце концов, все, что он мог сказать им, – это только то, что, насколько ОН знает, Хевен не причастен к этому, и даже если они признают, что он говорил ей всю правду, насколько сам ее знал, это еще не значит, что он прав. Даже если он убедил Харрингтон, что действительно полагает, что Хевен не делал того, в чем обвиняется, это – только его личное мнение… и это чертовски сложно опровергуть все без, по крайней мере, неких более 'убедительных' доказательств, чтобы поддержать эту версию. Таким образом, вряд ли что-нибудь из того, что они, возможно, сообщили ей или что она, возможно, могла пересказать кому-либо еще, вдруг приведет к отмене военных действий. И, как я уже и говорила, между Мантикорой и Хевеном вновь лег кровавый счет, и маховик войны с каждым днем будет раскачиваться все сильнее и сильнее.
