Теперь все изменилось. После того, как поняла, что больше не хочу этого дерьма. Можно прекрасно обойтись без вызова полиции, угроз и паданий матери мне в ноги с мольбами. Зачем мне этот цирк? Да и вообще… все выполнять по хозяйству в доме, сидеть с ребенком, даже в декрете вкалывать, как обычно, и ты всегда плохая и эгоистка. А почему? Потому что мужа уволили и устроиться он не может. Нужно срываться на мне. Да и речь ни о нем. Константин – пройденный этап моей жизни.
Брат с детства отличался подленькой душой. Ладно, когда у родителей воровал, они знали и наивно закрывали глаза, хотя меня это всегда раздражало, а вот у меня… Что скрывать, он всегда умудрялся стащить мои ценные вещи, как бы я не прятала, и смеялся в ответ.
Лишь когда я переехала и стала жить с дочерью отдельно, пока шел бракоразводный процесс, мы с ним очень сильно повздорили из-за его пагубных привычек, и тогда смогла объяснить ему по-другому. Знаю, что это не выход. Раньше даже не воспринимала физическое насилие, как метод, но в моей ситуации добиться понимания можно только так. Не плакаться же на всех. Да и не представляю я себя в этой роли.
Николай все сидел, не зная как начать. А я за это время уже натянула малышке белоснежные колготки, надела маечку и приготовилась надевать теплое байховое платье с пелериной. Снежинка она у меня, пока зима, поэтому все в тон.
– Две минуты уже прошли, – напомнила ему, желая, чтобы он быстрее выдал свой хитроумный план и убежал за дверь. Сто процентов мама ему уже приготовила омлет и ждет, чтобы расспросить, как он отдохнул в клубе.
– Слушай, дай взаймы? – беспечным тоном заявил он, и появилось ощущение, что Николай просит дать десять рублей, а не несколько миллионов.
– Банк выдает кредиты и займы. Ты не по адресу, – просветила братца, а то откуда ему такие общеизвестные тонкости знать.
– Займи у кого-нибудь, а то ко мне уже мужики в костюмах приходили. Пугали. Угрожали, а у меня же дети.
«Ого! Вспомнил. А до этого очевидно забыл?!»
Повернулась к нему и напомнила:
– У меня тоже ребенок, и я думаю в первую очередь о нем. А значит, не собираюсь выплачивать за тебя кредит. Вас двое и думайте. И вообще, никто просто так кредиты не дает, необходим стандартный пакет документов, справок, и вам его точно не дадут.
– Нет, я хотел, чтобы ты взяла займ на себя, а я как устроюсь, отдам.
– А если не устроишься… и пока будешь устраиваться, кто должен платить? – не выдержала и для интереса спросила. До жути захотелось узнать меру его наглости на мой счет.
– Ты! А потом я бы в тебе все отдал, – сказал он и вытянул губы, показывая, что он очень надеется, что выглядело невероятно ужасно, но маме очень нравится. Коля полностью пошел в нее, возможно, поэтому мы друг друга и не перевариваем. Я характером и головой в свою тетку (пусть земля ей будет пухом), а вот с мамой мы совершенно чужие люди.
Натянула теплые вязаные носочки своей красавице и уточнила:
– Это весь разговор ко мне?
– Ага… Ой, нет, – довольным тоном выдал он, улыбаясь хитрым оскалом, решив невесть что. – Еще Марина стесняется к тебе подойти… Ее пригласили куда-то на важную тусовку и она хотела попросить у тебя платье. Ну там знаешь… как его – кок… коктей… блин забыл.
Полностью одетая Света улыбалась мне очаровательной улыбкой, и я тут же встала, отмечая придирчивым взглядом, не забыла ли чего. С удовлетворением посчитав, что моя снежинка готова, повернулась к брату и выдала:
– Коктейльное. Нет, платье не дам. Я брезгливая. По поводу кредита… Я не имела бы высокого положения и своей должности, если бы не рассчитывала только на себя, не доверяя никому. Так вот, ответ: НЕТ, НИКОГДА, ЗАБУДЬ. Дверь там.
– Ты что такая сука?! – рявкнул он, мгновенно вскакивая, пугая дочь, отчего она заплакала. Резко рванула к нему и, скрутив руку, направленную в мою сторону, завела за спину, рыча:
– Еще раз такая выходка, и вызову полицию, чтобы выкинули тебя из моего дома. Тот бред, что ты втолковываешь родителям, бесполезен. Квартира, как по документам, так и по оплате, полностью моя. Вник?! Они только прописаны здесь. Ты понял?
– Тварь!
– А ты… – надавила сильнее, отчего он взвизгнул как поросенок. – Ничтожество! Так что не беси меня, братик, а то петушиться будешь на морозе.
Откинула его от себя и стала ждать его визжаний, но он лишь послал мне во взгляде всю свою ненависть и буркнул:
– Вот увидишь, еще пожалеешь, что по-хорошему не согласилась.
Вышел из комнаты и громко хлопнул дверью. Урод. Себе бы по голове хлопнул!
Не мешкая, рванула к плачущей Свете и, взяв на руки, принялась успокаивать. После того как вручила ей разноцветные камушки в мешочке, она замолчала и с восхищением принялась рассматривать и ощупывать их. Меня же всю трясло.
«Черт, сегодня вечером пойду в клуб. Тренировка успокоит нервы…»
ГЛАВА 2
