— Не возражаете, если я закурю? — поинтересовалась Алиса, доставая пачку табака.
— Нет, не возражаю. Но вы слишком много курите, вам не кажется?
— Зависит от ситуации. Прямо сейчас я действительно курю немного больше, чем обычно.
Дюваль решил, что Алиса уже выпила: когда она говорила, у нее немного заплетался язык. Девушка надергала табака из пачки, скрутила самокрутку и заклеила ее, лизнув край папиросной бумажки. Слегка оперевшись на стол, она прикурила от пластмассовой зажигалки и быстро убрала ее вместе с бумажками для самокруток в пачку с табаком. Глубоко затянувшись, Алиса подняла бокал и посмотрела на Дюваля.
— Чин-чин!
— Вы задали нам сегодня столько вопросов, можно мне тоже вас кое о чем спросить?
— Разумеется, спрашивайте, что хотите, — улыбнулся Дюваль.
— Почему становятся фликами? — Дюваль вздохнул. Ну начинается. Что такого необычного в желании быть полицейским? — Или, еще лучше, объясните мне, почему вы стали копом?
— Ну… — начал он и задумался. Трудно было объяснить пьяной женщине то, чего он и сам не до конца понимал. Почему он вообще поступил на юридический факультет? Он хотел быть самодостаточным, а в его семье это означало стать врачом, фармацевтом или юристом. Врачом он себя не видел, хотя желание помогать людям в нем было. Торговля пилюлями представлялась ему банальным и скучным занятием. Оставалось право. Здесь тоже можно было помогать людям. Анализировать факты из самых разных областей, подбирать для них правильные формулировки и находить решение для любой проблемы — все это было ему близко. Возможно, где-то в глубине души он также стремился сблизиться с отцом, который хотел сделать из него адвоката. Но вскоре Дювалю опостылела пресная, без всяких намеков на творчество атмосфера в университете. Он чувствовал себя белой вороной на фоне однокурсников, большинство из которых были из семей юристов и заранее знали, что будут работать в отцовских фирмах. Во время практики Дюваль обнаружил, что в судах все стремятся любыми средствами доказать свою правоту и никого не заботит правосудие. Кроме этого, все думают только о деньгах, и ни о чем больше. Все это оттолкнуло его. Деньги никогда не были для Дюваля приоритетом. «Ты в них особо никогда не нуждался», — упрекнула его как-то Элен, которая происходила из менее состоятельной семьи. Возможно. Но если бы его интересовали деньги, он, конечно, выбрал бы более респектабельную партию и не променял бы карьеру юриста на полицейский мундир сразу же после второго государственного экзамена. Чем сильно разочаровал отца, который с тех пор стал считать его неудачником. Но Дювалю нравилось быть полицейским. И он был уверен, что на своем месте вполне самодостаточен. Конечно, в полиции встречались идиоты и тщеславные карьеристы, а в полицейском аппарате шла ожесточенная борьба за власть. Не было здесь недостатка и в душных педантах, и в нечистых на руку фликах. Порой он сталкивался с несправедливостью, с которой ничего не мог поделать. Часто у Дюваля создавалось впечатление, что он сражается с ветряными мельницами и всегда ловит только мелкую рыбешку. И еще он не ожидал, что повседневное общение с изнанкой общества возымеет над ним такую власть. Это было тяжкое бремя, которое иногда приходилось тащить с собой в личную жизнь. Но в целом Дюваль был доволен и чувствовал, что оказывает обществу услугу, даже если общество, как правило, ничего не хотело об этом знать. Он считал, что сражается на правильной стороне, в отличие от многих однокурсников, которых профессия обязывала выигрывать суды для всяких мерзавцев. Но он не рассказал об этом Алисе.
— Полицейский — это достойная профессия, вы не находите? — был его ответ.
Она наморщила носик.
— И что, вам нравится копаться во всем этом дерьме?
— Что значит «нравится»? Мне нравится быть на правильной стороне. Кто-то же должен найти убийцу Себастьена Френе-и Пьера Ланваля, или вы хотите, чтобы этот злодей просто жил себе долго и счастливо и, возможно, совершил бы еще преступление, потому что его никто не нашел?
— Нет, конечно, нет.
При упоминании Себастьена Френе лицо Алисы омрачилось. Она отпила из бокала и добавила:
— Мне действительно никогда не везло.
— Не везло? С чем.
Она сделала затяжку.
— С мужчинами. — Дюваль промолчал. — Знаете, мужчин, которые мне были бы интересны, я встречала не слишком часто, да и к тому времени они обычно были заняты. Женаты на женщине, на море, бог знает на ком или на чем еще… Как бы там ни было, мне ничего не обламывалось. А Себастьен… тоже ушел из моей жизни прежде, чем у нас с Ним что-то началось.
Дюваль продолжал молчать.
Алиса смерила его долгим взглядом.
— А вы не слишком-то разговорчивы, когда не на работе, да?
Он пожал плечами.
— Ну, уже поздно. Я на сегодня наговорился.
Алиса засмеялась, Дюваль снова обратил внимание на небольшую щель между передними зубами.
— О, значит, вы уже израсходовали на сегодня свой запас слов?
— Возможно, — комиссар посмотрел на нее и улыбнулся. — Отличная идея, кстати.
— Неужели?
