– Итак, вашу сумку действительно украли, мадемуазель Канарис, – заключил Рауль, выключив ноутбук и сняв диск. – Я скажу охране, чтобы они передали запись полиции... Возможно, вы знаете этого парня?
– Там было столько незнакомых мне людей, в том числе и он, – тихо прошептала Мария, и Рауль невольно отметил, как задрожала ее нижняя губа. – Я всего три дня назад прилетела в Монте-Карло. Целых четыре года откладывала зарплату на эту поездку, а тут... В сумке были мои кредитки и кошелек, хоть паспорт остался дома, но что же теперь мне делать? В чужой стране, где, кажется, и за воздух надо платить, я осталась без цента!
– Вы ведь не будете плакать, да? – ошарашенно спросил Рауль, но было уже поздно. Крупные капли слез, сорвавшись с пушистых ресниц, скатились по щекам, и девушка, прикрыв лицо ладонями, приглушенно зарыдала.
Впервые за столько лет Рауль Дюмон растерялся, не зная, как обращаться с плачущей девушкой. Не то чтобы он никогда не видел женщин в подобном состоянии, хотя, что скрывать, кроме Саманты никто не плакал в его присутствии. Он прекрасно помнил, как глаза цвета виски наполнялись слезами, стоило ему упомянуть о его покойной матери. Саманта тогда, как казалось Раулю, искренне сочувствовала постигшему семью Дюмон горю, утешая его, но все же расстраиваясь сама.
Проклятье! Отрывок из прошлого жестоко врезался в память Рауля, заставляя мысленно возвращаться в прошлое, где теплые объятия Саманты Джеймс служили для него укрытием от всех неприятностей. Объятия, вселяющие в него веру в то, что любая беда обойдет их стороной, если они будут вместе.
Крокодильи слезы! Лживое понимание!
Но почему-то именно сейчас ему хотелось вновь провести подушечкой пальца по влажной щеке Саманты, развеять ее печаль и с нескрываемым удовольствием лицезреть широкую улыбку!
Увы, былые моменты, пусть и пропитанные насквозь фальшью, вернуть невозможно, да и не нужно!
Рауль поднялся с кресла и осторожно отнял руки Марии от лица, вглядываясь в заплаканное лицо. Стала бы расстраиваться по поводу украденного кошелька и сумки Саманта? Нет, так как ее состояние и бюджет позволяли ей не обращать внимания на эти пустяки. Однако Мария Канарис, похоже, не была наследницей крупного состояния.
– Возьми платок! Когда ты плачешь, то становишься похожей на гадкого утёнка! Вытри слезы… – Рауль замер, протянув ей вытащенный с кармана белоснежный накрахмаленный платок.
Гадкий утенок. Обращение, которое он употреблял, когда пытался успокоить плачущую Саманту, например, после просмотра трогательного и печального фильма о любви. Она могла равнодушно отнестись к тому, что на ее дорогое платье прольют вино, но пустить слезу во время киносеанса о разлуке между влюбленными. И она же бросила его за пять дней до помолвки, превратившись за считанные мгновения в бесчувственную стерву!
– Почему вы так назвали меня? – промокнув платком слезы, удивленно глянула на него Мария. – И разве мы переходили на «ты»?
– Сколько вопросов! – небрежно отмахнулся Рауль, застегнув предпоследнюю пуговицу на воротнике рубашки, чтобы скрыть охватившее его волнение. – Перестань плакать! Это раздражает меня!
Даже на столь огромном расстоянии Саманте Джеймс снова удалось надавить на его кровоточащую рану. Ядовитые воспоминания о ней перекрывали кислород, мешая дышать.
– Мне надо в полицейский участок! – решительно заявила Мария, однако через секунду сникла, жалобно обратившись к нему. – А где он расположен? Как до него дойти?
– Я отвезу тебя. – Рауль изумился собственному предложению. Какого черта он ввязывается в странную историю, произошедшую с этой испанкой? Какая ему разница, как она доберется до него? Проклятое воспитание и отцовские нравоучения не давали Раулю оставить девушку в беде!
– Я больше не хочу доставлять вам неприятности, – слабо запротестовала Мария, но Рауль перебил ее.
– Твой приход сюда уже доставил неприятностей! Пошли, я довезу тебя до участка! Иначе, судя по твоим способностям, ты впутаешься еще во что-то!
Мария, опустив голову, покорно направилась к распахнутой Раулем двери, продолжая хлюпать носом и прикладывать к глазам платок. Мужчина переступил порог, в последний раз обернулся. Валяющийся на полу скомканный и помятый журнал с изображением привлекательной темноволосой женщины на обложке вновь напомнил ему о его гневе и боли. Саманта Джеймс! Разрушив его надежды, она воплотила в реальность давнюю мечту матери и стала популярной моделью. Теперь было трудно найти в ней схожесть с той восемнадцатилетней девушкой, покорившей Рауля с первого взгляда!
ГЛАВА ПЯТАЯ
Грядущие перемены
Белоснежный «бентли» плавно затормозил у огромного особняка, выстроенного в древнеримском стиле. Внимание привлекали высокие мраморные колонны и статуи античных богинь, расставленные в роскошном ухоженном саду, который благодаря стараниям садовника превратился в настоящее царство зелени и экзотических цветов.
- О чем ты размышляешь, Саманта? - осмелился спросить у задумчивой невесты Энрике. Он почти всю дорогу молча наблюдал за тем, как хмурится девушка, уставившись в окошко.
