Будет спрос – будет и предложение. Закроется один притон – на его месте откроется два. Это «правило гидры», за что данный квартал и получил одноименное название. «Шельма» – бриллиант квартала Гидры, ее достопримечательность и гордость. Ходили слухи, что городская стража не закрывает заведение по причине стабильных выплат в казну и отсутствия доказательств запрещенной деятельности, но люди этому не верят, регулярно наблюдая солдат в окружении дам, согласных любить их за пару золотых. Сегодня бар вновь радушно открыл свои двери. Большая деревянная вывеска «Шельма» встречала любителей весело отдохнуть. Трехэтажное каменное здание, ранее играющее роль лечебницы, сегодня же лечило лишь душу, одновременно убивая тело. Двое мужчин сомнительной внешности лежали у каменных ступеней бара, явно перебрав с выпивкой. Через дубовую дверь, открытую нараспашку, доносились звуки песен и танцев, а также стоны женщин из открытых окон второго этажа. Инкритий подошел к заведению и еще раз подумал, уверен ли он в том, что делает. Сомнений, как и выбора, нет – нужно действовать. Перешагнув порог злополучного заведения, он тут же почувствовал ударивший в нос смешанный аромат отанийского эля, пота, женских духов и пряностей. Кухня работала на полную катушку и разбавляла звуки пьяного угара, когда официант распахивал двери, вынося очередной заказ, требовательной публике. Оценив взглядом местный контингент, Инкритий видел некогда знакомые ему лица, потому плотнее натянул на себя капюшон, сохраняя статус инкогнито.
– Эй, чего стоишь в дверях? Проходи к бару, все веселье тут, – радушно крикнул из-за барной стойки лысый здоровяк, совершенно не кажущийся опасным, отнюдь, его голос звучал дружелюбно и располагал купить несколько кружек выпивки.
Инкритий последовал совету. Аккуратно проходя между столиками и танцующей толпой, он старался не смотреть людям в глаза и всеми силами скрывал лицо. Наконец, достигнув своей цели, он присел у края барной стойки, пальцами зовя к себе бармена.
– Уже готовы заказать? – улыбаясь, сказал здоровяк. – Вот это осознанность, вот это я уважаю, а то придут себе, сядут и думают по два часа, а потом еще и недовольны. – Бармен взял с прилавка бутылку, открыл ее и протянул в сторону Инкрития. – Дайте угадаю, эль? Ха-Ха, точно эль, чтоб меня акула съела, если не эль!
Инкритий улыбнулся: радушный прием бармена показался ему весьма гостеприимным для этого места, и он решил не отказывать.
– Да, пожалуй, эль, друг, – знаменитый ученый и гордость Ландау протянул руку и взял в руки стакан, не очень умело выпив несколько глотков.
– В первый раз, дружище?
Вкус был приятным, хоть и крепким, к удивлению ученого. – Да, если честно, у вас впервые, – вытирая пенные усы рукой и ставя стакан на стол, сказал Инкритий.
– Правда! Так какая ответственность! Нельзя упасть в грязь лицом. Сегодня отдыхай, друг, за наш счет, пей, веселись, гуляй, а понравится – приходи еще, но уж там, друг, не обессудь: платить придётся самому. – Ловко играя голосом, как залихвацкий актер, представляющий заведение, он предложил Инкритию не ждать, а выпить вторую, ведь все за счет заведения. – Меня, к слову, зовут Дионис. Я тут что-то вроде управляющего и по совместительству бармен, так что, если будут вопросы или захочешь девушку на ночь, обращайся. Сегодня, напоминаю, все за счет заведения, – закончил, переходя на более низкий тон, здоровяк, одетый в белую рубашку и брюки, к удивлению Инкрития, без единой капли еды или алкоголя.
– Спасибо, Дионис, прием крайне радушный, и я немного удивлен, учитывая славу о вашем заведении в Ландау.
– Не слушай их, – сказал со смешком Дионис, – завистники и лжецы хотят прибрать бар к рукам, но, скорее, они эти руки поломают, чем мы его отдадим, – загадочно улыбнулся бармен, протирая пустой стакан до блеска.
– Дионис, как бы так сказать, – ощущая волнение и елозя на стуле, начал говорить Инкритий. – Некоторое время назад мне сказали, что здесь я могу найти помощь, и… – не успел он закончить фразу, как Дионис его перебил:
– Да, Инкритий, все верно. Они говорили, что ты придешь.
Сердце ученого забилось в бешеном темпе звуком, словно подковы жеребца отбивают землю, когда животное входит в галоп.
– Ты меня знаешь?
– Инкритий, тебя знает каждая собака в этом городе и каждая вторая собака в этой стране. Может, эти пьяницы тебя и не узнали, но мой трезвый глаз засек тебя сразу. Ха-Ха, что ты так напугался? Прикрой глаза, а то сейчас выпадут. Не бойся, тайны этого места остаются здесь, и поверь мне, я умею их хранить. Вон, видишь дверь, – Дионис показал на проход позади лестницы, ведущей на второй этаж. – Это проход для персонала, и назовем их «вип- персоны». Там тебя ждут люди, к которым ты пришел.
– Почему они меня ждут?
– Ты же сам знаешь, у него везде глаза и уши, – сказал и осмотрелся кругом здоровяк. – То, что твоя жена больна, поверь, им известно не хуже тебя, а то, что ты уже 4 недели ходишь по барам и ищешь команду с кораблем, им уж и подавно донесли еще в первые дни.
