Теперь, оглядываясь в прошлое, Ария думает, что этот последний штрих был лишним. Не было никакой необходимости добиваться увольнения Джоша из закусочной. Следовало остановиться после того, как она пустила слух, а потом забросала Клепбек анонимными сообщениями от имени «свидетелей», и вообще,
Ария набирает в легкие побольше воздуха и говорит:
– Не знаю, что ты там себе напридумывала, но если Джош Вудвод свихнулся после того, как его исключили, то это определенно не моя вина.
– Да ты издеваешься надо мной?! – Сара уже практически визжит. – Ты сфабриковала всю эту историю, но тебе этого показалось мало и ты втянула всех нас в это дерьмо! Ты сказала, что это наш долг – противостоять всем, кто отважится вступиться за Джоша. Квинн с ним порвала, потому что ты сказала, что его маскулинность токсична. Я целую неделю возила тебя обедать, потому что ты сказала, что получила моральную травму и не можешь есть в одной столовой с нацистом!
– Я… – начинает было Ария, но Сара ее перебивает:
– Я звоню декану, Ария, и все ему расскажу. Я расскажу, как ты на нас давила, как запугивала нас, требуя наговаривать на Джоша. Я расскажу, как ты шантажировала меня, как грозила уничтожить мою репутацию, если я не сделаю репосты или ретвиты сообщений с обвинениями, если я не пожертвую денег на твои кампании всякий раз, как тебе втемяшится в голову кого-то уничтожить. И верни мне пятьсот долларов. Я обо всем рассказала отцу, он говорит, что это явное мошенничество, и у меня есть все права, чтобы…
Ария завершает разговор.
Как только она это делает, экран телефона загорается вновь: сообщения приходят быстрее, чем она успевает все их прочесть. Три клуба, в которых Ария состояла, уже запостили сообщения, сообщая о ее исключении. Люди поспешно отписываются от нее в социальных сетях. Ее аккаунт в Твиттере заблокирован, число ее подписчиков в Фейсбуке уже сократилось на двести человек, и цифра продолжает уменьшаться. Ария смутно припоминает, что пострадала не она одна – Сара что-то такое говорила про несколько других жертв деанонимизации, включая того парня с порнушкой – его уже прозвали Плакса Мун, – но почему-то ей от этого не легче, скорее наоборот. Ее почтовый ящик разбух от девяноста семи непрочитанных писем. Темы гласят: «Позор тебе».
Телефон опять начинает вибрировать, Ария смотрит на него и бледнеет. На этот раз звонит не Сара. Все гораздо хуже, на экране высвечивается слово ПАПА.
Ария Слоун изо всех сил размахивается, швыряет мобильный через всю комнату, и он падает под стол. Гудение прекращается.
Ария ждет. Надеется. Молится.
«Пусть все это окажется страшным сном», – думает она.
Телефон под столом снова гудит.
Снаружи кто-то принимается колотить в дверь ее комнаты.
И тогда Ария Слоун закрывает лицо руками и начинает пронзительно вопить.
КОФЕЙНЯ – ЭТО ИДЕАЛЬНОЕ МЕСТО: стоит на обрамленной рядами деревьев улице в ультрамодном районе Огайо-Сити, вдали от шума и толчеи открытого рынка, что расположен в нескольких кварталах отсюда. Внутри тихо и уютно, утренние очереди уже рассосались, а толпы желающих пообедать еще не нагрянули. Кэмерон подходит к сияющему прилавку и ослепительно улыбается затянутому в черный фартук бариста, тот в ответ глядит слегка испуганно. Кэмерон подозревает, что похож на идиота, но ничего не может с собой поделать. В конце концов, он вот-вот минует важнейшую веху в жизни каждого мужчины.
