Оливия поворачивается вместе с креслом, и в ту же секунду дверь открывается, то есть происходит невозможное: дверь может открыться только после прохождения многочисленных уровней системы безопасности, биометрических сканеров… но Оливия уже успела повидать достаточно и не удивляется. Шестой был прав: Кэмерон Акерсон – парень одаренный, и его способности получены не от природы. Незваный гость выглядит ужасно: бледен как смерть, сгорбился, словно от боли, глядит на Оливию из-под длинной челки опухшими, покрасневшими глазами. Вдобавок он не один: справа и слева от него стоят двое. Первый, здоровенный молодой человек, сложенный, как бейсболист, но взгляд как у испуганного бурундука. Это, должно быть, его приятель, думает Оливия, один из немногочисленных друзей. Информацию о нем они нашли, пока поднимали все сведения, касающиеся Акерсона – его друг детства, которого в прошлом году выставили из технологического колледжа. Вроде бы в личном деле было что-то про больную мать, припоминает Оливия, но она прочла тот файл невнимательно. Жако Веласкес ей совершенно неинтересен, он никто, а вот старик… вот это уже интересно. Местный ненормальный, предположительно легендарный Барри Мышиный Помет, но Оливии он знаком в связи с другим делом. Женщина мгновенно вспоминает: информация о нем фигурировала в деле Акерсона, только не Кэмерона, а Уильяма.
– Тяжелая ночь? – спрашивает Оливия.
Кэмерон прожигает ее взглядом:
– Не такая тяжелая, как у ваших людей.
Голос Оливии настолько спокоен, что Кэмерон приходит в ярость.
– Ты хоть представляешь, сколько было погибших?
– Если кто-то и погиб, то исключительно по вашей вине, – рявкает мальчишка.
– По моей вине, – холодно говорит Оливия. – Ну конечно. Я могла бы поклясться, что за секунду до того, как связь разорвалась, мне доложили что-то про падение вертолета в озеро Эри. Но тебе об этом ничего не известно, я полагаю.
Кэмерон делает шаг вперед, его руки висят плетьми, но кулаки сжаты.
– Лучше бы вы оставили меня в покое.
– Но мы не закончили недавний разговор, – сладким голосом напоминает Оливия. – Ты так и не ответил на предложение моего коллеги о сотрудничестве.
– Идите к черту.
– Полагаю, это означает «нет». – Оливия быстро переводит взгляд на одетого в балахон старика, и тот вздрагивает, как будто она его ужалила. – Не потому ли, что твои интересы лежат… в другой области? Заводим новых друзей?
– Слушайте, я конечно, извиняюсь. Не знаю, на что вы намекаете, леди, – говорит Жако, – но мы буквально только что встретили этого типа. Ну, если не считать того случая, когда он присел погадить прямо перед автобусом, битком набитым пятиклассниками, аккурат посреди парка, но…
– Заткнись, пожалуйста, – говорит Оливия, не отрывая взгляда от старика. Она встает и делает шаг вперед. – Знаешь, Кэмерон, мы еще могли бы прийти к соглашению. Сейчас ты уйдешь и оставишь с нами твоего нового друга, и тогда мы забудем про все сегодняшние недоразумения. В конце концов, мы ведь не наши отцы, нам необязательно помнить про их взаимные обиды. По большому счету у нас с тобой нет никаких разногласий, а про недавние досадные происшествия можно забыть. – Она делает паузу. – Мы даже могли бы забыть про Ниа.
Оливия так пристально наблюдает за Кэмероном, ожидая ответной реакции, что не сразу замечает: парень уже дал ответ, и последствия она ощущает внутри собственного тела. Татуировки на ее руке из черных преобразуются в тошнотворно-зеленые, у нее на лбу выступают капли пота. В комнате вдруг становится очень жарко, хотя Оливия понимает, что температура не поднялась ни на градус. Ее руки покрываются мурашками, обжигающая боль обручем сдавливает голову, так что Оливия шатается и хватается за ближайший стол, чтобы не упасть. Язык стремительно распухает, перед глазами все плывет, но ее уши по-прежнему прекрасно слышат, и голос Кэмерона Акерсона звучит ясно и четко.
– Ваши люди и правда не понимают, с кем вы имеете дело, да? – говорит он, когда Оливия падает на колени. – Я мог бы удалить ваши сервера, отключить умные устройства и сварить вас живьем изнутри – все это одновременно. Я могу впрыснуть в ваш организм столько яда, что мозг превратится в суп. Прямо сейчас я напрямую общаюсь с вашим иммунным программным обеспечением, Оливия. Я перепрограммирую его так, чтобы оно думало, будто каждая клеточка вашего тела, данная вам от природы, – это чужеродная, токсичная ткань, подлежащая уничтожению. Вас съедят изнутри ваши же наноботы… а может, я просто вас придушу вашими собственными руками.
Кэмерон прищуривается, и все краски сбегают с лица Оливии, потому что ее пальцы-протезы впиваются ей в горло и сжимаются. Женщина безуспешно пытается разжать искусственную руку второй, настоящей, и из ее горла вырывается жалобный хрип.
Жако хватает Кэмерона за плечо и кричит:
– Что ты делаешь?! Прекрати! Ты же ее убьешь!
