– Самое печальное в том, что Уильям Акерсон не ошибся. Он действительно приближался к цели. Полагаю, он даже вплотную подошел к чему-то необычному и в какой-то момент очень заинтересовался твоим новым другом, который стоит сейчас здесь, – вероятно, именно тогда мой отец решил, что Уильям окончательно свихнулся и прошел точку невозврата, потому что стал наблюдать за ним еще пристальнее. Всего пару недель спустя Уильям пропал, и все, казалось бы, закончилось… однако недавно фрагменты очень необычного кода начали всплывать то тут, то там в связи с некими загадочными происшествиями. А сегодня вечером, незадолго до того как ты заявился сюда в компании этого человека, в Интернет, подобно цунами, ворвалась крупная программа, написанная на неизвестном языке, и принялась буйствовать в различных сетях, вызывая такую нестабильность, что может, буквально выражаясь, уничтожить тот мир, который мы знаем. Проще говоря, мы в глубокой заднице. Теперь у меня есть теория, объясняющая все происходящее, и я уверена в ней примерно на семьдесят пять процентов. Так что, если Барри будет так добр, что перестанет темнить и прояснит остальное, я буду ему очень признательна.
Изобретатель мрачнеет, тяжело опускается на край стола и смотрит на Кэмерона огромными, умоляющими глазами:
– Мальчик мой, ты должен мне верить. Я не знаю, что случилось с твоим отцом.
Кэмерон скрещивает руки на груди:
– Но это случилось с ним из-за вас. Источник кода, который он искал, ради которого пожертвовал всем…
Старик кивает:
– Это был мой код, да. В этом я виновен. Когда я только прибыл на Землю, сеть твоего отца, названная «Чудом», стала для меня бесценным ресурсом. Двоичный код ваших компьютеров был единственным языком этой планеты, на котором я мог говорить, рудиментарной формой языка, который я использовал в своей работе дома, и моим единственным средством познания этого мира. Я был в отчаянии и потому стал беспечен. Я оставлял следы. Я знал, что твой отец поймал фрагмент моего языка программирования, но я не осознавал всей опасности, не понимал, что это может означать для человеческого существа, особенно такого одаренного и любопытного. К тому времени как он меня нашел, я уже осознал свою ошибку, но было слишком поздно. Я уже сделал это место домом для себя и Ниа, уже начал ее обучение и стер все ее воспоминания о нашем старом мире, о том, чем она была, и о том, что она сделала. Она любила жизнь этой планеты ничуть не меньше любого человеческого ребенка. Пожалуйста, пойми. Даже если бы я захотел, я не мог просто взять и стереть ее.
При упоминании имени Ниа в душе Кэмерона зарождается гнев, но юноша старается говорить спокойным голосом:
– В день, когда мой отец исчез…
Изобретатель кивает:
– Он пришел ко мне. Тогда я не понимал, что он обнаружил меня в системе. Он выследил меня до дома в Старом городе и успел многое узнать. Слишком многое. Штормы на озере, которые устраивала Ниа… он проанализировал фрактальный рисунок электрической активности. Он знал, что существует связь между штормами и источником кода, и подозревал, что я связан и с тем, и с другим. Он лишь не мог сделать последний шаг, не понимал, что связывает все это воедино. Он искал ответы. В отличие от присутствующей здесь мисс Парк твой отец строил множество теорий, но не имел доказательств. Он умолял меня, и теперь я понимаю, что он пребывал в отчаянии: неведение сводило его с ума. Но в то время я с ужасом думал только о том, что, если меня раскроют, придется бежать или, хуже того – меня разлучат с Ниа. Довериться человеку, даже такому гениальному, как твой отец, означало бы пойти на огромный риск, а я не мог этого допустить. Я сказал ему, что он ошибается. Я наивно полагал, что он вернется домой и откажется от поисков. С тех пор я каждый день гадаю, как все повернулось бы, сделай я тогда другой выбор.
Кэмерон смотрит на Изобретателя и чувствует, что в голове у него бушует хаос. У юноши возникло множество вопросов, но озвучивает он всего один:
– Он сказал вам, куда отправился?
– Нет, – отвечает Изобретатель, – но полиции я рассказал чистую правду. В последний раз я видел твоего отца, когда он ехал к озеру. Возможно, он установил местонахождение моего корабля и отправился на его поиски, хотя мои приборы его не засекали. Однако возможно и другое: твой отец устал от бесплодных поисков истины, почувствовал себя потерянным и решился на отчаянный шаг. Я не знаю. От всего сердца надеюсь, что он не совершил непоправимого, мой мальчик, – ради себя и ради тебя.
Кэмерон уже готов огрызнуться, заявить, что старик может катиться куда подальше вместе со своими надеждами, но тут кто-то настойчиво кашляет. Рядом с ним стоит Оливия, на ее губах играет самодовольная улыбка, хотя дышит она еще с присвистом, а на шее уже проступают темные синяки.
