– А кого вы хотите видеть? – насмешливо спросил майор. – Помощника нотариуса?
– Нет! – отрезала Ксения. – Здешнюю горничную Тамару Ганину.
– Хорошо, – согласился майор, – я пришлю её к вам, но позже.
Тамара появилась в комнате Ксении только ближе к вечеру. Зато вскоре после ухода майора пришёл Глеб Лазаревич и, не ступая в комнату, прямо с порога втолкнул её багаж. Ксения хотела задать ему несколько вопросов, но он не дал ей такой возможности – молча забросив в комнату вещи, сразу же повернулся к девушке спиной. Потом пришли сотрудники полиции, сняли отпечатки её пальцев, взяли материал для анализа ДНК и забрали одежду и обувь, которые до этого были на Ксении.
Полицейские снимали показания гостей, многие из оперативников были молодыми парнями и робели перед знающими себе цену бизнесменами, банкирами, местными артистами и другими уважаемыми людьми.
Майор, уже переговоривший с Ксенией и нотариусом, решил побеседовать с секретарём покойной. Сдержанный на язык Белоногов только намекнул ему на связь Ады Константиновны Рудневой с Рудольфом Лихолетовым, а Рогачёв сказал об этом прямо. Впрочем, Павел Владимирович не счёл нужным скрыть, что у него и у самого был когда-то роман с Рудневой.
– Но это в далёком прошлом, – добавил он с некоторым пренебрежением в голосе.
«О, времена, о нравы!» – подумал про себя воспитанный на классике майор, но вслух ничего не сказал. Что тут скажешь, уважаемые люди, хозяева жизни. Тьфу!
Лихолетов на предложение поговорить ответил мрачным взглядом и сразу же укрылся за стеной отчуждения.
– Игра в молчанку вам не поможет, – сказал майор. – Вы были последним, кто видел Рудневу.
– Неправда! – сорвался на крик Лихолетов.
– Что значит неправда, – медленно проговорил Отбывайко, – вот гражданка Моравская утверждает, что она своими ушами слышала, как вы ссорились с Адой Константиновной.
– Утверждает она, – передразнил Рудольф, – если кто и ссорился с Адой, так это она сама!
«С Адой», – отметил про себя майор, но не подал вида, что заметил оговорку Лихолетова.
– С чего бы это тётке и племяннице ссориться? – прикинулся он несведущим.
– Как это из-за чего? – возмутился Рудольф и, выпятив губу, заявил: – Из-за меня.
– Ха-ха! – раскатисто рассмеялся майор.
– Ничего смешного! – обиделся Лихолетов и стал похож на шестилетнего пацана, у которого отняли любимую игрушку.
– Рудольф Филиппович, вы же не будете отрицать, что во время вечеринки вы выходили в сад?
Рудольф подумал и нехотя выдавил:
– Не буду.
– Это хорошо, что вы не отрицаете. Мы осмотрели ваш плащ.
– При чём здесь мой плащ? – ощетинился Рудольф.
– Просто мы подумали, что если вы ударили во время ссоры Аду Константиновну ножом, на нём должна остаться кровь.
– Но вы убедились, что крови на нём нет, – голос Рудольфа засочился ехидством.
– Убедились. Но вы ведь могли выходить и без плаща.
– Тогда возьмите мой костюм! Раздеться прямо сейчас? – спросил он вызывающе.
«Осмелел, гусь недоощипанный», – подумал полицейский и ответил:
– Не стоит. На вечеринке вы были в другом костюме.
– Да, – осёкся Лихолетов, – я снял тот костюм.
– Почему?
– Я нечаянно пролил на него кофе. А костюм светлый и…
– Что и? Где тот костюм?
– Я отдал его Тамаре, чтобы она отправила его в чистку. Тамара – это наша горничная.
– Ваша? – язвительно поинтересовался майор.
– Я имел в виду, она служит здесь, в этом доме, – уточнил он, – горничной.
– Какие отношения были у вас с Ксенией?
– Да никаких отношений у нас не было! – вполне искренне возмутился Лихолетов.
– Так уж и никаких? – усмехнулся майор. – Вы же сами сказали, что женщины ссорились из-за вас?
– Сказал.
– Могу ли я сделать из ваших слов вывод, что вы состояли в связи и с тёткой, и с племянницей?
– Вы с ума сошли!
– Поосторожнее на поворотах, – предупредил майор.
– Простите. Ни с кем я не состоял в связи. Просто Ксения волочилась за мной, а Аде Константиновне это не нравилось.
– Почему же ей это не нравилось? Не потому ли, что она не хотела, чтобы её наследница связывалась с нищим?
– С каким нищим? – не сразу понял Лихолетов, а когда до него дошёл смысл сказанного майором, Рудольф заверещал: – Кто нищий? Я, что ли?!
Майор кивнул.
– Я не нищий!
– Я имел в виду по сравнению с Ксенией, – усмехнулся майор.
– Да если хотите знать, – зашипел Лихолетов, – Ада собиралась изменить завещание! Именно для этого она и пригласила сегодня Белоногова.
– Откуда вы знаете о планах Рудневой?
– Она сама мне об этом сказала!
– Так, может быть, вы заодно уже и расскажете, из-за чего вы ругались с Рудневой накануне её убийства?
– Мы не ругались, – Рудольф заметно побледнел, – просто я пытался убедить Аду Константиновну, что не затеваю никаких амурных дел за её спиной.
– А она вам не поверила?
– Не то чтобы не поверила, – замялся Рудольф, – но её оскорблял сам факт возникновения этого вопроса.
– Вы случайно разговорному жанру учились не у господина Голохвастова?
– Какого господина? – изумился Лихолетов.
– Был такой цирюльник, банкрот Свирид Петрович Голохвастов в старом фильме «За двумя зайцами».
– Не глядел, – пробурчал Рудольф.
– А зря, – с сожалением зацокал майор.
