Дом Самоса возглавляет атаку с воды, гоня металлические суда на полной скорости. Рядом со мной в нашей лодке стоит Птолемус – его тело покрыто зеркальной броней и увешано оружием. Оружейные ремни перекрещивают мои бедра, уютно лежа на теле. У меня есть пистолет, хотя я предпочитаю посылать пули сама, если понадобится. Мои кузены из Дома Самоса тоже обзавелись разным оружием – у них есть как винтовки, так и взрывчатка, начиненная острыми осколками. Я представляю себе стену Форт-Патриот, высоко вздымающуюся над водой. Наше первое препятствие. Я сосредотачиваюсь, по мере того как мы приближаемся. Думаю только об этом месте, о нашей цели.
Захватить город.
Выжить.
Вернуться домой.
Они заметят наше приближение. Или, по крайней мере, увидят накатывающийся с моря туман. Впрочем, сейчас раннее утро, когда воздух еще тяжел и сер. Туман не покажется чем-то странным. Он надежно нас прикроет. Когда Кэл ударит с суши, а Ларисы с воздуха, городская стража и солдаты гарнизона не будут знать, куда кинуться и где сражаться.
Все отлично продумано, от общего плана до действий каждой конкретной лодки. Мы хорошо организованы. Два магнетрона, одна буря, по крайней мере один гравитрон на каждом судне, а кроме того – опытные Красные солдаты либо монфорские новокровки. И несколько целителей в каждом батальоне.
У каждого есть дело, и мы должны задать противнику как следует, если намерены выжить.
Форт-Патриот нависает над нами – размытая тень в наступающем тумане. Стены поднимаются из кипящего белого прибоя. Ни полоски суши. Некуда поставить ногу. Неважно.
Невзирая на весь свой гнев, я жалею, что отца здесь нет. Нет места безопаснее, чем рядом с ним.
На мгновение я расслабляюсь, когда перевожу взгляд на брата. Я чувствую Птолемуса, с легкостью представляю очертания его брони. У каждого из нас за поясом есть небольшой, но увесистый бронзовый диск. Для боя он не подходит. Но медь легко распознать и почуять. Легко отследить. Я хорошенько запоминаю это ощущение. Если что-то пойдет не так, я хочу отыскать Толли как можно быстрее.
Туман обгоняет нас и оседает возле приближающихся стен. Внутренние часы тикают все громче и настойчивей. Пора.
Дрожа, я быстро поворачиваюсь и обвиваю руками плечи Толли. Стремительно и не слишком нежно. Лязг металла о металл, когда наши доспехи соприкасаются, тонет в реве волн и усиливающемся грохоте моего сердца.
– Выживи, – шепчет он.
Я киваю – и отворачиваюсь.
На стене никто не шевелится, ни наверху, ни внизу. Движутся только волны. Очевидно, маскировка сработала.
– Готовы? – спрашиваю я сквозь шум волн, глядя на широкогрудого монфорского гравитрона.
Он кивает и приседает, упершись распростертыми ладонями в палубу. Сейчас он нас поднимет.
Гравитроны на других лодках делают то же самое.
Солдаты рядом со мной опускаются на колени. Буря, два истребителя из Дома Леролана и Птолемус готовятся к рывку. Красных в моей лодке нет. Я намерена выжить, не полагаясь на слабаков Красных, вне зависимости от того, насколько они хорошо обучены.
Я пригибаюсь вместе с остальными и напрягаю мышцы, в душе опасаясь, что гравитрон вдруг окажется не в форме. На такой скорости я, возможно, не удержу лодку от удара об стену.
Волны разбиваются о подножие стены, серые, как сталь, на фоне тумана. Они выше засохшей корки соли, въевшейся в стену. Выше любого прилива.
И у меня обрывается сердце.
– Нимфы! – успеваю крикнуть я, когда громадная волна летит на нас – задом наперед.
Так начинается битва за Причальную Гавань.
Внезапная яростная стена воды швыряет головные лодки, как игрушки, сбрасывая монфорцев и наших людей в бурлящий океан. Только гравитроны спасаются, выскакивая из хватки воды. Мои кузены пользуются властью над своими доспехами, чтобы держаться на плаву или скользить по поверхности, но броня тянет вниз, и им недостает сил, чтобы выбраться в безопасное место. Про остальных ничего не знаю.
У нас тоже есть нимфы, Серебряные из Монфора. Но их гораздо меньше и они слабее, чем те, кто стоит на стенах Форт-Патриот. Всех наших попыток усмирить бешеные волны будет недостаточно.
Поднимается очередная волна, высотой до половины стены, заслоняя солнце и накрывая тенью наши лодки. Она расплющит нас, утопит, разобьет о дно.
– Прорываемся! – приказываю я, ухватившись за нос лодки. Вкладывая в нее свою способность. Надеюсь, гравитрон меня услышит. Птолемус точно услышал.
Лодка колеблется под нашим прикосновением, сужается, вытягивается, нос обретает остроту лезвия. Мы набираем скорость. Я как можно плотнее прижимаюсь к палубе. Лодка становится под углом к волне. Пуля, несущая пассажиров.
Холодная вода обрушивается на нас; все, что я могу сделать, – это держать рот закрытым, пока она ревет вокруг. Мы проносимся сквозь волну и вырываемся на другой стороне, зависнув в воздухе. А потом плывем дальше, направляясь к стене.
– Держись! – кричит Птолемус, пока мы мчимся на полной скорости к цитадели.
Я стискиваю зубы, впившись пальцами в металлический корпус. Тяну, толкаю. Надеюсь, что мы не свалимся, надеюсь, что не разобьемся.
