– Большинство его самолетов были демонтированы во время монфорской оккупации. Силы Бракена не сопоставимы с тем, с чем мы имеем дело.
Ей явно нравится одергивать меня. И я не лишаю Айрис этого маленького удовольствия, вместо того чтобы разгневаться.
«Выглядеть сильным – значит быть сильным». Мать повторяла это бесчисленное множество раз. «Кажись спокойным, бесстрастным, могущественным. Уверенным в себе и в победе».
– Поэтому нам нужно вернуться туда, где мы сильны, – подхватывает Сенра. – Здесь, в открытом море, мы дождемся лишь того, что нас перестреляют с воздуха. Даже нимфы из рода Сигнета не бессмертны.
«Разумеется, гордая дрянь».
Я смотрю на нее, пытаясь прожечь насквозь взглядом.
– Вы имеете в виду – отступить?
– Мы уже отступили, – резко говорит Айрис. Целитель отходит на шаг, устрашенный ее гневом. – Причальная Гавань – лишь один город…
Я стискиваю кулак, и прилив жара колеблет воздух.
– Причальная Гавань – не единственная часть Норты, захваченная моим братом, – негромко и медленно говорю я. Им приходится напрячь слух. – Юг принадлежит ему. Разломы и Дельфи. Он отнял у меня Корвиум. И вот теперь у него в руках Форт-Патриот.
Насмешливая Айрис не боится моего гнева.
– Форт-Патриот им еще долго не пригодится, – говорит она, напоминая довольную кошку после сытного обеда.
– Да? И почему же? – спрашиваю я.
Она искоса смотрит на мать; я не в силах расшифровать этот обмен взглядами.
– Когда стало ясно, что город пал и что Тиберий победит, я по мере сил затопила форт, – объясняет Айрис, гордая и спокойная. – Мол рухнул. Половина форта под водой, а остальная часть отрезана от суши. Я бы потопила и корабли, но нужно было спешно отступать. Тем не менее, ремонт отвлечет противника. И я лишила его ценных ресурсов.
«И меня тоже. Даже если бы мы сейчас отбили город, форт уничтожен. Сколько потерь. Самолеты, доки Военного порта, оружие и боеприпасы, инфраструктура…»
Я удерживаю ее взгляд, позволив маске отчасти соскользнуть. Пусть знает: я разгадал их план. Айрис и Сенра мало-помалу обессилят меня и выведут из строя.
Королевы-нимфы хитры. Им не обязательно сбрасывать врага в воду, чтобы утопить.
Вопрос лишь в том, как долго это продлится и чем я могу ответить. Они позволяют нам с Кэлом изматывать друг на друга, надеясь однажды добить обескровленного победителя.
Айрис смотрит на меня, и в ее глазах я вижу, что она колеблется. Нимфа холодна и расчетлива – глубокая вода, на которой едва заметна рябь.
– То есть мы вернемся в Археон, – говорит она. – Соберем все силы. Обрушим всю ярость войны на их головы.
Я прислоняюсь к поручням, изображая спокойное равнодушие. Смотрю на волны, которые закат окрасил алым.
– Отправимся завтра.
– Завтра? – переспрашивает Сенра. – Нужно двигаться немедленно.
Я улыбаюсь, старательно обнажая клыки. Это сбивает людей с толку.
– Подозреваю, мой брат скоро пришлет нам весточку.
– Что? – спрашивает Сенра.
Вместо ответа я смотрю на восток. На фоне темнеющего горизонта виднеются какие-то пятна.
– Эти острова – нейтральная территория, – задумчиво произношу я.
– Нейтральная территория, – повторяет Сенра, словно пробует слова на вкус.
Айрис молчит, но ее глаза превращаются в щелочки.
Я барабаню пальцами у себя по груди и негромко вздыхаю.
– Какая будет радостная встреча.
Могу себе представить. Ватага угрюмых предателей и изменников, гордых собой, готовых нас поучать. Эванжелина, с ее когтями и надутым высокомерием. Красная женщина-генерал Фарли, из которой я выпущу кровь до капли за то, что она сделала с моим королевством. Кислый зануда Джулиан, который таскается за Кэлом, как тень. Моя собственная бабка, Анабель – еще один человек, который должен был меня любить и никогда не любил. Монфорский правитель – по-прежнему загадка и опасность.
Разумеется, Мэра, живая буря.
И мой брат.
Я уже давно не смотрел Кэлу в лицо. Интересно, изменились ли у него глаза?
Я уж точно изменился.
Мы о чем-то договоримся? Сомневаюсь. Но я хочу снова их увидеть – их обоих. По крайней мере, еще раз, прежде чем война закончится, какая бы судьба нас ни ждала. Кому бы ни предстояло погибнуть.
Смерть меня не пугает.
Мой единственный страх – потерять трон, корону, причину стольких страданий и мук. Я не погублю себя зазря. Не позволю, чтобы все это было напрасно.
Когда Мэйвен собирается к себе на корабль, я опасаюсь, что он потащит меня с собой и лишит возможности провести еще несколько часов с матерью. К моему удивлению, его мелочная злоба и политическая хитрость не простираются так далеко. Мы остаемся одни на материнском флагмане, предоставленные сами себе. Есть место, чтобы поговорить, и время, чтобы продумать план действий. Либо Мэйвен не считает нас угрозой, либо не снисходит до того, чтобы бояться. Я бы предположила последнее. Сейчас у него есть непосредственный противник, и ему некогда думать о собственной жене.
