Я ступаю в Молчаливый круг, и неестественное ощущение тишины падает, словно занавес. Я крепко прикусываю губу, чтобы удержать крик. Внутренности так и переворачиваются, когда привычная ноющая боль тяжким грузом обрушивается на плечи. Я спотыкаюсь, и мои веки дрожат – больше ничем я не выдаю нестерпимую боль. А внутри все вопит, нервы пылают. Инстинкт приказывает бежать, покинуть место пытки. Пот катится вдоль позвоночника, но я заставляю себя делать шаг за шагом, стараясь не отставать от остальных. Если бы не Камень, я бы взорвалась вспышкой электрической ярости, которая посрамила бы все мои предыдущие бури. «Молния не знает пощады. Я тоже».
Я гневно гляжу вокруг, прищурившись, чтобы удержать слезы.
Смотрю на всех, кроме Мэйвена. Мать Айрис, королева Сенра, выглядит скромнее – она ниже дочери и похожа на нее, но на вид непритязательней. На Сенре тоже синее платье-доспех, отделанное золотом в тон короне. Они сидят бок о бок, чуть склонившись друг к другу, в полном доверии, какое бывает лишь у матери с дочерью. Как же хочется расшвырять их в стороны.
Четвертая особа королевской крови мне незнакома, но я без труда могу догадаться, кто это. Принц Бракен возвышается в своем кресле, и его кожа напоминает гладко отполированный, безупречный иссиня-черный драгоценный камень. Одеяние на нем фиолетовое, с аметистовой отделкой по краям, на груди – пластина из чистого золота. Темные глаза Бракена устремлены не на Кэла и не на меня, а на Дэвидсона. Вид у принца такой, как будто он охотно вывернул бы премьера наизнанку. Несомненно, он жаждет отомстить за детей.
Айрис сидит по одну руку Мэйвена, Бракен по другую.
Поначалу я пытаюсь не смотреть на него, но Мэйвена невозможно игнорировать. Пусть даже от этого зрелища меня словно пронзает раскаленный нож – так, что я на полном серьезе ожидаю увидеть льющуюся кровь.
«Надо это пережить. Держись за свой гнев».
Мое сердце замирает, когда я взглядываю на Мэйвена и вижу, что он и так уже смотрит на меня, искривив бледные губы в знакомой мерзкой усмешке.
Мэйвен слегка кивает, когда мы занимаем свои места, и его взгляд качается между мной и Кэлом, как будто больше никого здесь нет. Премьер Дэвидсон садится между нами, явно служа барьером. Мэйвен, похоже, невероятно наслаждается этим зрелищем, глядя на преграду между своим братом и мной. Морской ветер треплет его волосы, которые по-прежнему длинней, чем у Кэла; они слегка завиваются под тяжестью проклятого венца из черного железа.
Мундир на нем знакомый – цвета воронова крыла, увешанный, как всегда, нечестно заработанными наградами. Он усмехается, взглянув на куртку Кэла и с восторгом отметив перевернутые цвета. Возможно, он рад, что вынудил брата отказаться от королевских символов. Мэйвен смотрит на нас с наглым, неприкрытым удовольствием; он намерен причинить нам как можно больше мучений. Маска жестокого короля надежно утвердилась на его лице.
Я должна ее сорвать.
Слегка склонившись к Дэвидсону, я кладу руку на подлокотник и подаюсь вперед. Клеймо, выжженное на коже, открыто всем взглядам. М – значит Мэйвен. М – значит монстр. Его взгляд падает на обожженную плоть и на мгновение колеблется. Ледяные глаза пустеют и устремляются куда-то далеко. Он как будто потерял опору под ногами или оказался в длинном темном коридоре. Но Мэйвен приходит в себя и, моргая, смотрит на остальных членов нашей коалиции. Впрочем, начало положено.
Все спокойно занимают отведенные им места. К моему удивлению и ужасу, Фарли садится между Кэлом и… Птолемусом. Я морщусь. Если она и не бросится душить Мэйвена, то может вместо этого просто убить одного из собственных союзников.
Взгляд Фарли пылает не хуже, чем у любого из Калоров, когда она смотрит на юного короля. Они уже встречались раньше, давным-давно, в летней резиденции, когда Мэйвен одурачил нас, сложив байку, которой мы все охотно поверили. Он обманул ее так же, как и меня.
– Истинное наслаждение видеть, как высоко вы способны подняться, генерал Фарли, – говорит Мэйвен, обращаясь к ней. Я знаю, что он пытается сделать. Расшатать нас, прежде чем мы успеем приступить к делу. – Интересно, что вы ответили бы год назад, если бы я спросил, чего вы надеетесь достичь. Какой прогресс.
Его взгляд перебегает с Фарли на Птолемуса. Намек очевиден.
Когда я была пленницей Мэйвена, он вломился ко мне в голову и с помощью своего кузена Мерандуса перебрал мои воспоминания. Он видел, как Шейд пал от руки Птолемуса; он знает, чем был мой брат для Фарли. Знает, что Шейд оставил возлюбленную и ребенка. Ему нетрудно теперь бередить открытую рану.
Фарли обнажает зубы – даже без оружия она опасна, – но Кэл вмешивается, прежде чем она успевает плюнуть ядом.
– Полагаю, все мы оказались в неожиданном положении, – говорит он сурово и спокойно. Дипломат до мозга костей. Не представляю, каких усилий это требует. – Нечасто король Норты восседает рядом с Озерной королевой.
Мэйвен лишь скалится. Он умеет это гораздо лучше Кэла.
