Захваченный этими беспорядочными мыслями, Рауль на какое‑то время забыл о том, что в любую минуту может прилететь самолет. Забрался на скалу в той части бухты, где волны бились о камни и откуда он мог видеть небо с южной стороны от острова. Никаких признаков самолета. Рауль улыбнулся. В детстве, вынужденно присутствуя на нескончаемых королевских торжествах, он придумал себе игру. Научился делать заинтересованное лицо в то время, когда мысленно отсутствовал, мечтая о тех местах, где хотел бы оказаться. Ему никогда не оставляли выбора, кроме того, чтобы быть там, где положено.
Но есть ли у него шанс выбрать, с кем ему быть?
Клэр.
Эта красивая женщина заставила его почувствовать то, чего он не чувствовал никогда прежде. Да, он провел с ней слишком мало времени, чтобы задуматься о будущем, но не думать о нем не мог. Рауль хотел ее.
Клэр умная, мужественная, обладает смекалкой, позволяющей выжить в любой обстановке. Она знает французский и итальянский языки и, скорее всего, говорит на них достаточно свободно. Первую фразу, которую Рауль произнес по‑французски, захлебываясь в воде, Клэр поняла с легкостью.
Государственным языком Маретала считается французский, хотя местные жители говорят на смеси французского и итальянского, вставляя слова собственного изобретения.
Клэр, с ее сообразительностью, освоила бы этот язык в два счета.
Но она не хочет становиться Золушкой. А кто бы захотел?
А чего хотел он?
Кроме Клэр.
Рауль решил взглянуть на ситуацию шире и подумать, как хотел бы жить, учитывая свое происхождение, понять, в чем разница.
Клэр наверняка не пожелала бы, чтобы ее жизнь свелась к тому, что предписано членам королевской семьи. Он тоже не хочет. И если уж возвращаться домой — а он должен это сделать, — надо придумать, как жить дальше.
С Клэр?
«Перестань думать об этом. Даже не надейся».
Но впереди маячит бал. Бабушка, несомненно, настоит на том, чтобы тот состоялся. И если он не найдет себе партнершу, она попытается сделать это за него. Он чуть не задохнулся. Пугающая перспектива.
И снова его мысли вернулись к Клэр. Рауль задумался о том, кем она могла бы стать. И пусть у нее не королевское происхождение, она его заслуживает. Почему нельзя, чтобы женщина, спасшая ему жизнь, появилась на балу в качестве его дамы? Даже если из этого ничего не выйдет, ночь будет сказочной. Такую ночь он запомнит на всю жизнь.
Клэр ни за что не согласится. А почему?
Ей все равно надо чем‑то заниматься, чтобы почувствовать себя нужной.
Внезапно среди водорослей, валявшихся на берегу, взгляд Рауля выхватил что‑то яркое, цветное. Приглядевшись, он увидел маленькую фигурку рабочего в каске и с гаечным ключом в руке.
Эту фигурку он видел в каюте яхты, на полке над койкой Тома. Она была тщательно закреплена скотчем, чтобы не упасть. Впервые заметив фигурку, Рауль спросил друга, что это такое, на что Том улыбнулся и немного смутился:
— Это Герберт. Он у меня с шести лет. Это мой счастливый талисман. Я всегда беру его с собой.
Пять дней назад Рауль удивился, снова увидев фигурку на яхте, и с тревогой подумал, что Том улетел в горы без Герберта.
Теперь счастливый талисман у него в руке.
Ему неожиданно полегчало. «Прости, Том, — мысленно обратился он к другу. — Береги себя там, в горах, потому что Герберту придется поработать на меня».
Может быть.
Рауль стряхнул с Герберта песок и осторожно положил в карман.
— Давай, Герберт, когда сделаешь свою работу, я отправлю тебя Тому. А сейчас ты нужен мне. Пойдем посмотрим, что будет, если мы предложим леди работу.
Работа.
Клэр гуляла, пока не устала. У нее разболелась рука, и в конце концов она вернулась домой. Рано или поздно ей придется встретиться с Раулем. Возможно, для того, чтобы покончить со всем этим.
Она обнаружила его на кухне, разогревающим кукурузные пирожки. Он улыбнулся ей так, словно ничего не изменилось, вежливо поинтересовался, как она прогулялась, и с удовлетворением наблюдал, как она поглощает пирожки. Да, Клэр чувствовала себя не в своей тарелке. Но женщина может чувствовать себя не в своей тарелке и при этом хотеть есть.
Рауль сказал, что хочет предложить ей работу.
Клэр уставилась на роскошного, высокого принца и почувствовала, как съеживается. Что он задумал?
— Не припоминаю, чтобы меня когда‑нибудь привлекала профессия любовницы принца.
— Разве я что‑нибудь сказал насчет любовницы принца?
— Я с тобой целовалась. Понимаю, это глупо, но теперь у меня ощущение, будто я вела себя неприлично.
— Ты не сделала ничего неприличного.
Рауль протянул руку, чтобы коснуться ее лица, но Клэр отшатнулась.
— Не надо.
— Прикосновения не допускаются?
— Нет, пока я не обдумаю все это.
— Клэр, ты мой друг. Ты спасла мне жизнь. Да, ты привлекаешь меня как женщина, и я пока не понимаю, что это значит.
— Ты врал.
— Я не врал, просто не говорил тебе всей правды. Но, посуди сама, зачем мне было это делать? Это бы все изменило. Неужели, если бы тогда, когда ты вытащила меня из воды, и мы лежали измученные на песке, я вдруг заявил: «Между прочим, я принц», это бы что‑то изменило?
— Да.
Она искренне так считала.
