— То, о чем я не подумала. Ублюдки! Совсем достали! А на что, спрашивается, жить?
— Давай я сделаю тебе кофе. А потом ты все мне расскажешь.
Мари-Роз поднимает глаза. Будучи почти ровесницей Морин, она относится к ней как к мамочке, всегда ищет у нее поддержки.
— Ладно. Сейчас повешу на дверь табличку "Закрыто". Надо сесть и хорошенько подумать. Разработать план действий.
— Звучит страшновато.
— Все действительно очень серьезно.
Морин идет к себе, снимает плащ, включает чайник, достает две белые кружки и кладет в них по ложке растворимого кофе. Потом усаживается за свой стол, откладывает в сторону папочку и аккуратно подворачивает розовые манжеты. Несмотря на нервозное состояние Мари-Роз, Морин абсолютно спокойна. Закипает чайник. Через пару минут приходит Мари-Роз, пальцы ее дрожат. Морин протягивает ей дымящуюся кружку.
— Я добавила второй кусок сахару. Судя по твоему виду, тебе десяточек лишних калорий не повредит. Сладкое успокаивает.
— Спасибо тебе, Мо.
Она делает глоток. Морин терпеливо ждет.
— Вся штука в том, что он потребовал журнал регистрации клиентов, все записи за последние полгода.
— За пол года?
— Ну да, именно. Я знаю, знаю, что надо было наплести какую-нибудь чушь, что ах-ах, он у нас потерялся. И что бы они тогда смогли сделать? Но я не подумала. Этот хмырь застал меня врасплох.
— И ты ему их отдала? Записи?
— Нет, конечно. Я же все-таки не законченная дура. Сказала, что журнал у меня дома. Идиотское, конечно, объяснение, но ему пришлось скушать. Короче, он вернется к часу и начнет все сверять. То есть меньше, чем через три часа! И если увидит, что записи клиентов не стыкуются с записями в бухгалтерских книгах, нас ждут неприятности. Меня ждут неприятности. Эти налоговые инспекторы — лютые звери, Мо. Договориться с ними полюбовно практически невозможно. Они тут же впиваются тебе в горло. Потом несколько лет заставят выплачивать старые налоги. Одна моя подружка даже загремела на три месяца в "Холлоуэй"[65]. Попалась примерно на том же. Она потом так до конца и не оправилась. А ее бизнес… все полетело к черту… Я совсем не уверена, что смогу снова…
— Элси!
Услышав свое настоящее имя, Мари-Роз, похоже, слегка пришла в себя.
— Прекрати, возьми себя в руки. Как-нибудь выкрутимся. Не психуй.
— Но как, как? О, Морин! Любой, пролистав наши бухгалтерские книги, сразу сообразит, что клиентов должно было быть как минимум в два раза больше, чем записано. Весь наш мухлеж сразу виден.
— Значит, нам нужно сделать новый журнал регистрации.
— Ох, я думала об этом, Морин. Исключено. Сразу будет видно, что записи сделаны только что. И потом, как быть с почерком? Они должны быть сделаны разным почерком, разными ручками.
— Будут тебе и разные ручки, и разные почерки. Зови всех девочек. Надо купить побольше ручек и карандашей. Поблизости есть один захудалый писчебумажный магазин, туда почти никто не заглядывает, у них наверняка есть такие папки и тетради, которым на вид все сто лет, а не полгода.
— Поздно, Морин. У нас всего два с небольшим часа. А еще надо, чтобы все точно совпадало — суммы доходов и количество клиентов. Только волшебник сумел бы утрясти все это за два часа.
— Считай, что он у тебя есть. Ты знала, на кого ставить. Мы победим.
Мари-Роз снова начинает рыдать и смотрит на Морин. А та уже надевает плащ.
— Ты действительно думаешь, что мы выкрутимся?
— Если ты будешь сидеть и лить слезы, то вряд ли, — говорит Морин, устремляясь к двери.
Когда она возвращается из магазинчика, уже все в сборе: сама Мари-Роз и четыре их постоянные сотрудницы. У Морин в руках огромная буро-желтая тетрадь, пыльная, со слегка пожелтевшими листами, края которых даже немного покоробились от дряхлости. Листы закреплены с помощью металлического держателя с защелкивающимся замком, и их легко можно вынуть. Морин открывает первую страницу.
— He скажу, что вариант идеальный, но с этим можно работать. Я сейчас раздам ручки и карандаши. Проверьте, чтобы были разные цвета пасты, и вообще разные фирмы. Вот…
Она вытаскивает из кармана целую пригоршню ручек и карандашей.
— Сейчас я принесу свою бухгалтерию, а вы будете делать то, что я скажу.
Морин притаскивает все папки, в которых подшиты все подсчеты и расчеты, сделанные ею за полгода. Она открывает первую страничку нового "Журнала записей". Потом открывает гроссбух, в котором зафиксирована наличность и который уже успел побывать в лапах инспектора. Полистав его, она говорит:
— Приступим. Мари-Роз, тебе начинать, ты же начальница. В первый день у нас должно получиться примерно пятнадцать клиенток. Четыре — у тебя, Сью пусть запишет себе троих, ну и у остальных по четыре. Ну, поехали. Постарайтесь изменить почерк. Одну запись сделать убористым, вторую — более размашистым. И нажимать можно то посильнее, то послабее. И как можно естественнее, иначе мы все останемся без работы.
Наконец, решившись, Мари-Роз карандашом выводит имя своей постоянной клиентки: "Барбара — 10 утра", после чего, чуть отступив, любуется своей работой. Остальные, посмотрев на нее, слегка улыбаются.