В "двадцать одно" играют почти час. Роберту разок удается сорвать банк, остальным остается только дружески хлопнуть его по плечу. Ллойду и правда чертовски везет, у него в прикупе тридцать фунтов, он действует чаще по наитию, чем по расчету, но умеет использовать любой перевес в свою пользу, он кожей чувствует счастливый шанс, знает, откуда лучше тянуть. Томми действует непредсказуемо и нерасчетливо: когда расклад весьма и весьма посредственный, швыряет большие суммы. Ему нравится сам процесс, ему плевать, что за один круг он может просадить двадцать фунтов. Майк Сандерленд играет будто по учебнику карточной игры: ставит по мелочи, повышая ставки только при очень хорошей карте, полагаясь и на чутье, и на удачу. Вскоре всем становится ясно, что игрок он весьма неплохой. Чарли верен себе: осторожничает, долго обдумывает каждый ход, стараясь все учесть, боится попасть впросак, никаких рискованных комбинаций, только расчет. Ставки делает минимальные, даже когда ему идет хорошая карта. Никогда — больше пяти фунтов, которые, как правило, в конце концов отыгрывает. Довольно часто берет прикуп, но всегда — понемножку.
— Я смотрю, сегодня определенно не твой день, — констатирует он, глядя на отощавшую пачку денег в руках Томми, когда тот выуживает очередную купюру для размена.
— Молчи, зануда, — огрызается Томми, — тошно смотреть, как ты мелочишься. Я по крайней мере получаю удовольствие. В жизни порою приходится идти на риск.
— Это не жизнь, — возражает Чарли, — это всего лишь игра.
— Не вижу особой разницы, — говорит Томми.
— А что, разве не так? — вдруг подает голос Ллойд. Взяв зубочистку, он старательно выковыривает из десны крошку от печенья.
— Что-что? — спрашивает Роберт.
— Ведь так оно и есть, — говорит Ллойд. — Твой папаша даже в карты играет с оглядкой. В этом вся его натура. Минимум риска, только если уж совсем некуда деться.
— Я могу и рискнуть, — говорит Чарли, задетый за живое. — Только, по-моему, это глупо.
— А по-моему, — говорит Ллойд, — ты просто баба.
Томми, упорно не замечавший Ллойда, вдруг снисходит до одобрительного смешка, хоть и довольно сухого.
— Да, сдается мне, что бутылочка у него в магазине маловата, коротковата, — ухмыляется Томми.
— С бутылочкой у меня все в порядке, в самый раз, — огрызается Чарли, искоса глянув на Томми.
Наступает неловкое молчание, Чарли начинает торопливо сдавать карты.
— Чарли сказал мне, что ты никак не можешь найти работу, — говорит Майк.
— Да, — отзывается Роберт, глядя на стопку карт, лежащую перед ним.
Майк сокрушенно качает головой:
— Какой-то кошмар. Я имею в виду нашу безработицу. Это результат целенаправленной политики. Чтобы в конечном итоге урезать людям зарплату. Правительству безработица только на руку. Это ослабляет профсоюзы, дает этим деятелям возможность грабить рабочего человека.
— Это точно, — соглашается Роберт, беря со стола карты.
— Ну и как, есть хоть какие-то перспективы? — сочувственно спрашивает Майк.
— В общем, да, у меня на примете несколько местечек, — говорит Роберт и тут же замечает скептическую мину на лице Чарли. Это приводит его в бешенство. — Кстати, я сейчас хожу на курсы.
— Правда? А по какой специальности? — интересуется Майк.
— Служба безопасности, — небрежно говорит Роберт. — То есть охраны.
— Место знатное, — говорит Томми. — Там тоже дерьма по горло, но все шито-крыто, все, как говорится, свое, родное. У них большое будущее, свои тюрьмы, свои же тюремщики, своя гребаная армия. Работенка стоящая. Можно запросто свернуть кому надо шею, и никаких после проблем. Вот когда я был колом, там ни боже мой, только попробуй дать в морду какому-нибудь подонку, тут же прибегает хорек из службы социальной защиты и берет тебя на карандаш. Такая вот хреновина.
Чарли качает головой. Морин сказала ему, что Роберт пристроился в "Теско". И это его сын! А мог бы, между прочим, стать классным специалистом.
— Так мы играем или не играем? — спрашивает Томми. — А ну-ка оторвемся на всю катушку! Пора вставить настоящий патрон, чтобы пробрало! Чтобы дым коромыслом, и — до усеру!
На их карточных сборищах Томми чувствует себя американским ковбоем, неотразимым и бесстрашным.
— Пора сыграть в "стад"[82], — говорит Чарли.
— Идет, — говорит Роберт, подсчитывая наличность. Он проиграл шесть с половиной фунтов.
— Значит, "стад", — отрывисто бросает Томми.
Он выпивает очередную банку пива, раскуривает очередную сигару. Майк почти с благоговением смотрит на его красную, чуть облупившуюся физиономию, на исколотые татуировками костяшки, по букве на каждом пальце. Вот она, истинная мужественность, не подпорченная условностями и воспитанием.