– Дайте хоть одеться, господа-товарищи! – только и взмолился бледный до синевы Яковлев.
Мортиросов согласно кивнул.
Зубенко отпустил руку, позволив Яковлеву встать и надеть цивильный пиджак, солдатскую шинель и картуз.
– Пошёл! – скомандовал красноармеец и подтолкнул Яковлева к выходу.
– Так, теперь вы, гражданка, – повернулся Лиепиньш к Мари.
– Что – я? Я же потерпевшая? – даже удивилась Муравская.
– Ваше положение и права разъяснит добровольный общественный защитник, товарищ Яновский, он своего часа в отделении дожидается. – При желании Гагик Мортиросов мог быть почти что деликатным. – А у нас порядок. Проверка документов, осмотр вещей, запись показаний.
– Предъявляем документы, гражданочка, – напомнил нетерпеливо Лиепиньш.
– Вот, пожалуйста. – И Муравская выудила откуда-то из-под халата восьмушку плотной бумаги, сложенную пополам.
Лиепиньш развернул и внимательно, даже очень внимательно, стал рассматривать удостоверение. Обменялся взглядами с Мортиросовым – и продолжил изучать документ.
Тем временем Зубенко вытащил из-под канапе пухлый баул.
– Это ваше?
– Да… Вы и женское бельё будете осматривать?
– Не знаешь, что такое обыск? – хмыкнул Зубенко, неделикатно вытаскивая пеньюары, рубашки, платья.
– Бог миловал, – прошептала Мари.
– Может, и на этот раз помилует, – утешил её Гагик и спросил, вытащив из-за канапе небольшую плетёную корзинку-чемоданчик. – А это ваша корзинка?
– Это совсем личное. – Мари побледнела и приложила руку к горлу.
– Вот с него и начнём, – обрадовался Зубенко и, отодвинув полупустой баул, поставил на стол и раскрыл корзинку-чемоданчик.
Сверху лежали тёплые рейтузы и двое кружевных панталон, под ними – сверток со столовыми приборами, затем альбом с фотографиями и газетными вырезками.
Лукьянов со вздохом принялся переписывать:
– Рейтузы утеплённые – одни, панталоны с кружевами – двое, столовое серебро – шесть кувертов, фотографии…
– Какие интересные фотографии… – усмехнулся почему-то печально Мортиросов.
Утром их же просматривал и я.
Действительно, интересные фотоснимки. Вот – семья генерала Новицкого в Петроградской квартире принимает генерала Корнилова. Не подписано фото, но и заоконный пейзаж с видом на Васильевский остров, и Лавра Георгиевича узнал я без труда. А вот и сам генерал-майор Е.Ф. Новицкий, начальник Офицерской стрелковой школы свиты Его Императорского Величества, – кабинетного формата подписанное фото 1914 года в изящном картонном паспарту. Вот и Мари с мужем – штабс-капитаном Муравским. Вот они же с трехлетним сыном Игорем. А вот газета «Юг», номер 7, апрель 1919 г.
Я без труда нашёл на третьей полосе газеты «Юг» небольшую статью «Месть российской патриотки», прочёл текст: «Большевистский комиссар Андрусевич, оставленный в Крыму для подпольной террористической деятельности, изобличён и схвачен контрразведчиками. На суде выступила госпожа Мария Муравская, безутешная вдова…»
– Вы поедете с нами, – не глядя на фотографии, распорядился, обращаясь к Муравской и засовывая её удостоверение во внутренний карман, Лиепиньш.
– Как? Зачем? – вскинулась Мари, отводя глаза от Мортиросова, просматривающего семейный альбом.
– Надо кое-что выяснить с вашими документами, – равнодушно произнёс Лиепиньш. – Ну и снять, как с потерпевшей, показания о краже и о ваших отношениях с гражданином Яковлевым.
– Каких ещё отношениях? – чуть ли не со слезами воскликнула Мари. – Не было у меня с этим… никаких отношений!
– Так и запишем. Ожидайте, – кивнул уполномоченный и громко приказал: – Петровский! Выходите сюда с документами!
Тщательно одетый Петровский спросил, выходя из своей комнаты в гостиную:
– В неузнавайку больше не играем? Вот, мой мандат, а вот ордер на квартиру. Всё?
– Возможно, – сказал, бегло просмотрев и возвращая документы Петровскому, Лиепиньш. – А вы, гражданка? – спросил у вышедшей из комнаты Тамары Пожаровой, одетой и хоть наспех, но более-менее причёсанной.
– Пожарова Тамара Павловна. Ремингтонистка в Севтрансе.
– Непонятно? – прикрикнул вдруг Лиепиньш на неё. – Ваши документы!
– Но у меня с собой ничего нет, я не планировала… – растерялась Тамара.
– Я за неё ручаюсь целиком и полностью, – поспешно заговорил Петровский. – Все документы у неё в порядке, ну, только не захватила с собою – знаете, девичья рассеянность.
– Вы лично и внимательно проверяли её документы? – холодно поинтересовался Лиепиньш.
– Ну, мы же коллеги, хоть и бывшие. Конечно – как всегда у нас. То есть у вас…
– И когда? – оторвался от просмотра альбома Мортиросов.
– Что – когда? – растерялся Пётр Саввич.
– Проверяли – когда? – насмешливо спросил Гагик. – До того, или после, или в процессе?
– На что вы намекаете? – вспылил Петровский.
– На тщательность и обстоятельства проверки, – пояснил столь же насмешливо Лиепиньш. И добавил: – Коллега.
– Давайте я утром непременно приду к вам в отделение, – выбрала Тамара линию поведения. – Принесу все документы…
– А я прослежу, обеспечу, – подхватил Петровский. – Никаких осложнений не будет. Вы же меня знаете.
– Сам нарушаешь и нас подталкиваешь к нарушениям, – отозвался, поднимая голову от протокола, Лукьянов.
