Лаврова была явно не из внимательных читателей советских газет. Возможно, не только советских. Два года работы корректором в Севастопольских газетах (за это время они трижды сменяли название и подчинение, редакторов и часть корреспондентов, но технические работники – корректоры, наборщики, цинкографисты, печатники, наладчики оставались в основном прежними) могли привить стойкую антипатию к этой продукции.
Пришлось провести небольшую «политинформацию», объяснить, что с тех пор, как в 1919 году город Батум и Батумский округ стали зоной Британской оккупации, когда губернаторствовал там генерал Коулисс – это Ниночка ещё знала, как раз тогда работала в британской миссии в Севастополе, – многое изменилось. Сначала Батум стал вотчиной Грузинской Демократической Республики, даже – ненадолго – приютом правительства Ноя Жордания. Потом опять пришли османы, но через месяц грузинские войска и ополченцы их вышибли, а тут подоспели две советские дивизии, – и с 20 марта прошлого года в Батуми действует постоянный областной ревком.
– Так что уже не заграница. Но город очень специфический, – закончил я короткую «политинформацию». – Через их порт английские и французские концессионеры чего только не вывозят из даров кавказских подземных кладовых. И наши тоже усердствуют – по линии Внешторга. Вот в нём, во Внешторге, в Батумском представительстве, тебе и предстоит работать. Начальству нужен ответственный и надёжный человек с хорошим знанием языков, через которого он мог бы сообщаться с агентами концессий и другими представительствами, в том числе и с зарубежными. Я рекомендовал тебя.
– Но я в этих торговых делах…
– Экспортно-импортных, – поправил я. – За пару дней разберёшься.
– Спасибо за доверие. Но для такой работы я… Здесь же могила матери… И квартира… Как-то всё слишком сразу…
– Так часто бывает. – Я усмехнулся. – Или сразу или уже никогда. Вот сейчас отсюда, от Севастопольского представительства, нужно отправить человека с документами в офис Внешторга в Батуме. Но не просто курьера, а доверенного представителя, таких на Западе называют лоббистами, который мог бы правильно изложить обстановку в разговоре с зарубежными партнёрами, уверить в надёжности крымских поставщиков и выгодности работы с ними. Советам нужны доходы в валюте, на которые они могут купить продовольствие. Ты же знаешь, какой надвигается голод.
– Я совершенно не готова к такому. – Нина прижала руку к груди, будто пытаясь унять сердцебиение. – Леди Энн-Элизабет… Боже мой, да ведь она сейчас в Батуме!
Отличный поворот! Теперь вербовка вступает в главную стадию.
– Вот и повидаетесь! Ты ведь недавно получила от неё письмо?
– Да, я же говорила…
– То есть она с удовольствием воспримет твой визит. А насчёт подготовки – здесь тебя проинструктируют, а там… Уверен, ты справишься. Ещё Петерсен – он там начальник представительства Внешторга, – будет тебя уговаривать остаться после окончания срока командировки.
Я действительно был уверен, что Нина справится, сумеет заинтересовать крымскими возможностями представителей европейских компаний: в ней было то, чего так остро не хватало множеству наших работников. Всей Родине не хватало пока что – после того как две войны, террор и эмиграция прореживали цвет нации, – по-настоящему образованных, общительных, красивых людей. Хотя бы на ближайшее время, пока из массы одарённых от природы, вырастим новых культурных, знающих, умелых.
Есть же у нас те – и многих из них мы знаем поимённо, – кто понимает, что привлечение достойных людей решительно важно.
– Так меня посылает Севастопольский Внешторг? – тем временем переспросила Нина. – Надолго?
– На месяц. Разумеется, они оплатят и билеты на пароход, и командировочные расходы, а по возвращении – выплатят жалованье служащей. Это ведь покроет временную потерю репетиторских доходов?
– Конечно! Учеников почти нет. Упражняться в английском в голодное время хочется немногим. А этот Петерсен – он не станет… Ну, ты понимаешь.
– Шутишь? У него жена – Отелло в юбке. Я немного их знаю. Грузинская княжна. Вот фамилию её родовую не помню точно: Кавтарадзе, Кахаберидзе, или вовсе Котрикадзе… А он перед ней – на задних лапках. Так что будь спокойна. Завтра пойдём в Представительство – оформление, инструктаж – и через три дня на пароход, – и «здравствуй, Кавказ»!
– Ты уже всё решил. – Нина внимательно посмотрела на меня. – Как будто у тебя есть некая особенная заинтересованность в моей поездке.
Что ж, проницательность определённо добавляется к перечню её достоинств…
– Да, всё так. Помимо прочего… Мне нужно передать в Константинополь несколько писем. Не подлежащих «красной» цензуре и постороннему взгляду. Это нужно для нашего общего дела. Специалисты Батумского представительства Внешторга постоянно ездят в Турцию. И партнёрствуют с агентами концессий и фирм, которые пользуются особым статусом. Почти как дипломаты.
– А если у меня эти письма найдут? – Нина взглядом попросила ещё каберне.
Красивый знак согласия. А для снятия последних сомнений можно сказать так:
