– О, да, из лифляндцев, мило, – вспомнила и леди Энн-Элизабет. – А жена у него эдакая грузинка…
– Лаура Кахаберидзе, – с некоторым затруднением, но правильно, выговорила мадам Амели. – Называет себя представительницей княжеского рода.
– Она и в самом деле княжна, – поддержала разговор и Нина. – Насколько мне известно.
– Здесь такой титул не редкость, – с удовольствием продолжила леди Энн-Элизабет традиционное застольное занятие светских дам. – Просто удивительно, что кто-то местный если не князь, то этот… их дворянин…
– Азнаур, – подсказала Нина, отодвигая тонкую фарфоровую чашку.
– О, да, – продолжила леди. – Местная аристократия весьма своеобразна.
– Но Лаура хоть не дикарка, – проявила толику благодушия мадам Амели. – Кстати, может быть, включить чету Петерсенов в списки приглашённых на ваш приём?
– Почему бы и нет? – согласилась леди Энн-Элизабет. – Достойный жест уважения к принимающей стороне. Если эта ваша Каха… Лаура в самом деле не совсем дикарка.
В добротном доме восточного стиля – резиденции Представителя Внешторга РСФСР в Батуме, – сам полномочный Представитель, товарищ Альгидас Петерсен, собирается на службу. Кабриолет, не столько необходимость – до Представительства пешком всего минут пятнадцать неспешного шага, – сколько указание на статус, постукивает мотором у крыльца. На статус также указывает преизрядный портфель крокодиловой кожи.
Утро, что нечасто бывает в эту пору года в Батуме, выдалось ясным и безветренным, так что товарищ Петерсен облачился только в габардиновый плащ поверх костюма.
Княжна Лаура Кахаберидзе, его жена, сохраняющая родовую и звучную в этих местах фамилию и в замужестве, приблизилась и внесла последний штрих в сборы: чуть-чуть поправила галстук ответственному товарищу.
– Всё, привет, я побежал, – Петерсен, не делая попытки поцеловать жену (не при горничной же!), скрылся за дверью.
Лаура перебралась в кабинет, откинула крышку бюро и, пока горничная в смежной столовой убирает после завтрака, написала небольшое письмо.
Дописав, заклеила конверт, написала адрес и позвала горничную.
– Марьям, вот письмо, его нужно отправить. Срочно.
– Хорошо, госпожа. – И горничная даже изобразила нечто вроде книксена.
– Сначала отправляешь письмо, потом – на базар. Покупаешь телятину, фенхель[12], да, и закончилась фасоль.
Выдрессированная кахетинка подтвердила – мол, всё понятно, не извольте беспокоиться, вот только напомнила:
– Простите, но у меня денег не осталось.
Лаура с барским безразличием взяла из бюро несколько купюр и протянула горничной, сказав напоследок:
– И шафран купи, выбирай имеретинский, немолотый.
И только по тому, что Лаура сама и поспешно закрыла за ней дверь, как только горничная переступила порог, можно было понять, как ждёт княжна возможности остаться одной в резиденции.
Лаура прошла в спальню и открыла шкаф с мужскими вещами. Со второй полки аккуратно вынула стопку нижнего белья, переложила на стул.
Там, внутри шкафа, помещался небольшой сейф.
Связка ключей, оказывается, помещалась в кармане пышной юбки. Возня с замками сейфа заняла всего несколько секунд, – ключи были «родные», подбирать не требовалось, да и навык уже выработался.
Просматривая документы, лежащие сверху стопки, Лаура Кахаберидзе выбрала несколько из них и положила в дамскую, украшенную блёстками и побрякушками, немаленькую свою сумку. Затем закрыла сейф, вернула бельё на полку и закрыла шкаф. Ключи вернулись в тот же кармашек.
Завершение манипуляций с сейфом заметно подняли настроение: Лаура даже запела вполголоса и, прихватив сумку, направилась в прихожую – одеваться перед выходом. Но когда уже изящная шляпка заняла подобающее место на смоляных кудрях и даже была зафиксирована серебряными заколками, раздался звонок в дверь.
Лаура, помедлив – ничей утренний визит не предполагался, а горничная разве что до почтового отделения добралась за это время, – всё же открыла.
На пороге стояла молодая женщина, элегантно и сугубо по-европейски одетая. Но небогато и не вызывающе. Совершенно незнакомая – а Лаура всех приличных женщин из не слишком многочисленных в Батуме русской, тем паче европейской колоний, знала наперечёт.
– Здравствуйте, мадам. Чем могу помочь? – обратилась Лаура достаточно любезно, так что княжеское высокомерие не слишком выпячивалось.
– Позвольте представиться, меня зовут Нина Лаврова.
Лаура нетерпеливо перебила, не дав закончить фразу:
– Господин Петерсен сейчас на службе.
Несколько удивлённая приёмом Нина попыталась пояснить:
– Я прибыла из Севастополя, в командировку. Мой знакомый просил передать письма по этому адресу.
Несколько смягчаясь, но всё ещё нетерпеливо, Лаура опять перебила:
– Простите, но это, видимо, недоразумение. Всю официальную почту господин Петерсен получает по адресу представительства Внешторга, как правило, спецпочтой.
– Прошу меня понять, это не официальная почта. И к Внешторгу отношения не имеет.
Приподняв красиво очерченную бровь, Лаура спросила:
– И кому же письмо адресовано?
