Но только я подумал, что удача на моей стороне, как иные опять закончились. Они попадались редко, а те, которых мне всё же удавалось найти, были очень слабыми. На улице стемнело, дело шло к ночи, я шатался среди зарослей, выискивая всякую мелочь и надеясь, что очередная точка на радаре не окажется грёбаным кристаллом, закопанным где-то в снегу. За следующие несколько часов собрал лишь сорок единиц энергии.
Мы забрели далеко, и я решил вернуться к машине и поискать иных там. Вышли на равнину с редкой порослью, и вдруг я заметил вдали яркую светящуюся точку. Мой ранцевый локатор не доставал на таком расстоянии, но очевидно, там был иной, причём довольно сильный.
Когда мы приближались, оказалось, что существо, которое бродило по полю, действительно весьма крупное. Оно учуяло меня издалека и бросилось к нам со всех ног. Я вскинул ружьё, подождал, пока сократится дистанция, и несколько раз выстрелил. Существо стало двигаться зиг-загом. В него было крайне трудно попасть.
Закинуть за спину ружьё я не успел, иной добрался до меня слишком быстро и вцепилось в мой доспех. Я схватил тварь обеими руками и стал впитывать энергию, то и дело нанося удары кулаком. В первые секунды ничего не получалось, но вскоре энергия поддалась и потекла в мой организм. Иной начал слабеть, истончаться, пока вовсе не исчез.
Я ощутил так называемый «импульсивный неврологический шок» — то самое недомогание, которое накрывало меня после повышение уровня, когда перед глазами рябит, башка трещит, а мышцы, кажется, вот-вот сведёт судорогой.
Иной отдал более сотни единиц энергии. У меня поднялся уровень, а вместе с ним подскочила реакция до 3,1. Так же поднялось и сопротивление, оно росло уже третий раз за день с увеличением общего баланса и достигло 27 уровня.
Когда я оклемался, мы с Мариной потопали обратно. До машины было не так уж и далеко, но у нас ушёл целый час на то, чтобы преодолеть это расстояние.
Марина сказала, что теперь можно сделать перерыв на пару недель. Мой показатель ДЦНС подскочил до 78 — это значение считалось близким к критическому. На 140-150 я мог отключиться с непредсказуемыми последствиями для организма, и доводить до этого не стоило. А опускался он очень медленно.
За день я ужасно вымотался, но не столько от ходьбы (мышцы при таких нагрузках не уставали), сколько от поглощения больших объёмов энергии. Чувствовал себя убитым, хотелось спать. Кое-как доплёлся до вездехода и развалился в кресле. Марина же держалась бодрячком. Для неё это была лёгкая прогулка.
Увольнение у меня было до вечера воскресенья, но я решил заскочить в школу, переодеться, поспать и , вещи в стиральную машину закинуть (на базе такая опция отсутствовала — стиралку увезли прежние хозяева), поэтому Марина отвезла меня прямиком на КПП.
Думал в воскресенье съездить куда-нибудь, но утром хотелось спать, и потому после завтрака я продрых ещё пару часов, а потом решил сделать задания на следующую неделю и в итоге проторчал в спецшколе весь день.
А вечером меня вызвал директор…
Меншиков, как обычно, сидел в своём рабочем кресле и сверлил меня суровым взглядом. Я даже предположить не мог, зачем я ему понадобился.
— Ситуация следующая, Князев. Твой батюшка в Москву по делам прилетел, и хочет повидать тебя, — огорошил меня директор. — Запретить ему это я не имею права.
У меня чуть челюсть не отвисла. Чего-чего, а визита папаши я ожидал меньше всего. Хуже новости и придумать было сложно. Не знаю, с какой целью князь Скуратов хотел увидеть меня, но я его видеть не желал.
— Зачем, ваше превосходительство? — задал я совершенно бессмысленный в данной ситуации вопрос.
— А зачем отец может пожелать повидать собственного сына? — удивился Меншиков. — Впрочем, меня ваши семейные дела не касаются. Проблема вот в чём. Твой уровень мы должны сохранить втайне. Не хочешь же ты объяснять князю Скуратову, почему так быстро развиваешься? И я не хочу. Информация эта, как ты понимаешь, обязана храниться в строжайшем секрете. И никаких подозрений у твоих родителей возникнуть не должно.
— Я понимаю это.
— Поэтому сделаешь так. Если Аркадий Николаевич спросит, какой у тебя уровень, скажешь, что второй. Это ясно?
— Так точно. Скажу… А когда он приедет?
— Завтра утром.
Весь вечер моя голова была забита лишь одним: мыслями о том, зачем со мной захотел встретиться князь Скуратов. Я представлял, как всё пройдёт, гадал, что он спросит, думал, что сказать в ответ, как держат себя.
Предстоящая встреча меня очень сильно беспокоила. Я хорошо знал этого человека, как знал и то, что он ничего не станет делать без личной выгоды. Когда отец отправил меня в спецшколу на край земли, его намерение было очевидно: забыть о моём существовании навсегда. Что могло измениться с тех пор?
А утром меня вызвали на КПП. Я изо всех сил надеялся, что у моего папаши внезапно появятся срочные дела в Екатеринбурге, ну или хотя бы машина по пути съедет в кювет, и он так и не доберётся до школы. Но он явился ровно в девять, и мне вместо завтрака пришлось тащиться на встречу с ним.
