Я пошла за палтусом, она же с подчеркнуто вызывающим видом осталась стоять на тротуаре. Когда я вернулась, ее на месте не было, а через секунду я увидела, как она вынырнула из соседнего канцелярского магазина, держа под мышкой купленный там глянцевый журнал под названием «Секс как он есть».
– Домой? – спросила я ее. – Или ты хочешь еще что-нибудь купить?
– Не могу я ничего покупать. У меня нет денег. Несколько пенсов, и все!
Внезапно, неизвестно почему, мне стало ее жаль.
– Хочешь, я угощу тебя кофе?
Во взгляде ее промелькнуло удовольствие, и я решила, что она с жадностью ухватится за скромное мое предложение, но вместо этого она сказала:
– Пойдем к Джоссу!
Этого я не ждала.
– Зачем нам идти к Джоссу?
– Да так просто. Я часто хожу к нему повидаться, когда бываю в городе. Он мне всегда рад и заставил пообещать, что я всегда буду заходить, когда я в городе.
– Да откуда ты знаешь, что он дома?
– Ну, в Боскарве его сегодня нет, значит он у себя в магазине. Вы у него там не были? Там здорово, супер! Наверху у него классная берлога, прямо как из модного журнала – диван там, подушек масса, штучки всякие и камин с настоящими дровами. А ночью… – Голос ее стал мечтательным. – Там так уютно, укромно и темно, только камин горит…
Мне стоило большого труда не разинуть рот от изумления.
– Ты хочешь сказать… что ты и Джосс…
Она пожала плечами, тряхнув волосами.
– Ну, было разок-другой, никто этого не знает. Сама не понимаю, зачем это я вам проболталась. Но вы ведь им всем не расскажете, правда?
– Но разве они… разве Молли… не интересовалась, куда ты идешь?
– Я говорила ей, что иду в кино. Против кино она никогда не возражает. Ну давайте пойдем в гости к Джоссу!
Но после такого открытия меня довольно трудно было заманить в гости к Джоссу, к его магазину мне не хотелось даже приближаться.
Я сказала:
– Но Джосс сейчас работает, ему не понравится, если мы его отвлечем. А потом, и времени нет, пора домой. Да и не хочу я к нему идти.
– Если, как вы говорили, есть время для кофе, то почему его нет для Джосса?
– Андреа, я уже сказала тебе, что идти туда я не хочу.
На лице ее заиграла улыбка.
– Я думала, Джосс вам нравится.
– Это к делу не относится. Ему будет неприятно, если мы станем вечно болтаться у него под ногами.
– Вы имеете в виду меня?
– Я сказала: «мы». – Я начинала терять терпение.
– Он всегда рад меня видеть. Я это точно знаю.
– Да, я в этом уверена, – мягко сказала я, – но нам пора в Боскарву.
Я напомнила себе, что невзлюбила Джосса с самого начала. Несмотря на его внимание и очевидное дружелюбие, он вызывал во мне какое-то странное беспокойство, словно кто-то крался у меня за спиной. Вчера я начала забывать свою первоначальную к нему неприязнь, он даже показался мне милым, но после откровенности Андреа было легче легкого, подхлестнув, возродить прежнее к нему недоверие. Уж слишком он хорош собой, слишком обаятелен. Может быть, Андреа и лгунья, но уж никак не дура. Как лихо, с какой удивительной точностью и проницательностью охарактеризовала она своих домашних, и если в ее словах насчет Джосса была хоть доля правды, то увольте меня от него!
Будь наше знакомство с ним поосновательнее, симпатизируй я ему больше, я отвела бы его в сторону и выпытала все как есть. Но он мне безразличен. И потом, мне есть над чем поразмышлять и кроме него.
В тот день Гренвил к обеду не вышел.
– Он устал, – сказала мне Молли. – Хочет полежать. Может быть, к ужину он отдохнет и присоединится к нам. А пока Петтифер отнесет ему обед на подносе.
Итак, обедали мы втроем. Молли переоделась в изящное шерстяное платье, украшенное двойной ниткой жемчуга. Она объяснила, что собирается к друзьям в Фоберн поиграть в бридж. Она надеется, что я найду, чем себя занять.
Я сказала, что разумеется и что все в порядке. Мы улыбались друг другу через стол, а я все думала, неужели действительно она сказала Андреа, что моя мать – гулящая, или это сама Андреа так истолковала какое-то ее туманное и полное намеков высказывание о моей матери. Я надеялась, что правда – второе, но все же нехорошо, что Молли посчитала нужным обсуждать Лайзу с Андреа. Сейчас мамы нет, а была она такой очаровательной, такой занятной. Почему бы ей не остаться именно такой в памяти тех, кто ее знал?
Пока мы сидели за столом, погода снаружи переменилась. Поднявшийся западный ветер с огромной скоростью нагнал тучи, голубое небо заволокло серым, солнце скрылось, а потом начался дождь. На бридж Молли уезжала на своей малолитражке, когда дождь уже лил. Уходя, она пообещала быть дома к шести. Андреа, возможно, утомленная утренними физическими усилиями, а скорее, изнывая от скуки в моем обществе, удалилась к себе в комнату с новым своим журналом. Оставшись в одиночестве, я стояла у лестницы, размышляя, чем бы себя занять. Тишину пасмурного дня нарушало лишь тиканье дедовых часов и негромкие хлопотливые звуки, шедшие из кухни и производимые, как это выяснилось после моего расследования, Петтифером: сидя за деревянным столом в буфетной, он чистил серебро.
Когда я сунула голову в дверь, он поднял взгляд.
– Привет. Не слышал, как вы вошли.
