Марш-броски, тренировочные прыжки, штурмовая полоса… и до фига еще чего. Хорны буквально валились с ног, так что в столовой им выделили специальный рацион. Это позволило несколько приободрить бойцов. Все же их привычные пайки не были рассчитаны на такие нагрузки.
Кстати, в процессе всего этого возник и еще один прелюбопытный вопрос. И вскрыл эту тему не кто иной, как наш начфин.
Отловив меня как-то в коридоре столовой, он поинтересовался – определен ли вопрос о денежном довольствии новых бойцов? Ничего конкретного я ему на это ответить не мог и пошел с данным вопросом к комполка.
– Хм… – почесал в затылке Горбатов. – А ведь и верно!
Как ни странно, данная тема как-то проскочила мимо высокопоставленных кабинетов.
Это с точки зрения хорнов все логично: принесли клятву командиру – и далее уже не их головная боль.
А нам что делать?
Статус новых бойцов не определили до сих пор. Кем их считать? Военнослужащими РФ? Так они не приносили присяги…
Моими личными наемниками? Ага, без денег-то… Да и нет у нас в армии такой категории военнослужащих.
– Ну, твои головорезы – ты их и строй должным образом, – подвел итог размышлениям полковник.
Легко ему говорить!
Там, на их родной планете – фактически какой-то феодализм. И какую-то клятву они своему капитану дают – научники на эту тему нас уже просветили. И насчет соответствующей церемонии они тоже кое-что раскопали. Так что, с одной стороны, проблем быть не должно. Новый клан, новый, типа, род – соответственно, и старая клятва уже не рулит.
Но!
Присягают хорны обычно конкретному человеку, главе клана или капитану – кто им будет в данном случае? Я? Вот уж здрасьте… один раз они мне уже поклялись, что же – все отменять? Не покатит…
После вечерней поверки отлавливаю в коридоре Ма Тоя.
– Через десять минут всем десятникам собраться у меня в комнате.
– Есть! – отвечает он уже вполне по-русски.
И через указанное время вся троица сидит у меня. Да, я живу теперь вместе со всеми, только комната у меня отдельная, но в этом же здании на втором этаже.
Итак – десятники.
Их трое.
Ма Той – старший, он обычно передает мои распоряжения всем остальным. Так как-то уже само собою устаканилось.
Га Шан – немногословен, физически он самый крепкий из всех троих.
Да Лон – этот, пожалуй, самый любознательный из всех троих. Именно его отделение тогда и установили у китайских тяжелых пулеметов, как самых сообразительных, быстрее всех освоивших незнакомое вооружение.
По-русски все уже более-менее понимают и кое-как могут даже и говорить. В этом немало поспособствовали занятия с инструкторами. Что-что, а ненормативную лексику народ воспринял уже на третий день… В вольном пересказе хорнов эти выражения зазвучали и вовсе не обычным образом! Это уже и я могу понимать – знания их языка для таких вещей вполне хватает.
– Вот что я вам скажу… – обвожу троицу внимательным взглядом. – Через три месяца у вас экзамен. Наверное, самый серьезный из всего, что было у вас в жизни раньше. Готовы ли вы? Не спешите, я хочу услышать мнение каждого!
Они уже знают – по старой традиции, первым высказывается самый младший по званию. Ну, звания у них тут одинаковые, так что выступают они обычно по старшинству нахождения в должности. А вот тут на первом месте стоит Га Шан, Ма Той идет вторым.
Тут надо сказать, что десятников у нас не хватает. Да и не все раненые могут принимать участие в обучении. Трое еще в госпитале, а остальных свели в команду выздоравливающих. Бегать с нами они пока не могут – врачи не разрешают, а вот стрелять и слушать – это им вполне по силам. Старшим команды выздоравливающих, по рекомендации Га Шана, поставили одного из них самих. Но формально он рядовой, повышения в чине не произошло. Поэтому на данном совещании он не присутствует.
И еще одна любопытная подробность.
Когда морпехам сообщили о том, какое звание носит их командир, они это восприняли как должное. Капитан – он для них и на суше капитан. Сойдя на берег, он своей должности не утрачивает. Не слишком сложной оказалась для них и вся прочая система наших званий. Единственное, что их сначала озадачивало, так это существование различных родов войск – у вайнов такого нет. Но, уяснив соответствие морских и сухопутных званий, они как-то очень быстро к этому привыкли – и вопросов более не возникало. А отсюда мне уже было как-то легче подвести их к мысли о том, что во главе всех этих различных формирований должен стоять кто-то крайне серьезный и суровый. Про себя они окрестили такого человека главным капитаном – и успокоились. В их истории, оказывается, такие прецеденты были, но за давностью времен про это никто ничего конкретного сказать уже не мог. Из хорнов, разумеется… их как-то вот истории не обучали в свое время. Другие занятия имелись… Но про прецеденты – помнили многие рядовые. И считали это вполне обоснованным в определенных обстоятельствах. Надо – будет такая должность и человек на этом месте. Не надо – не будет. Более того, рассказы о выдающихся деяниях некоторых таких главкапитанов заучивались наизусть! Как назидание рядовым и даже офицерам!
