– Мы же наёмники, сэр, – бесстрастно ответил я, держа на прицеле одного из боевиков. – Недисциплинированная толпа головорезов. Но я присоединяюсь к вопросу моего подчинённого – что здесь, на хрен, происходит? Сэр.
– Четверо нормальных солдат на моей стороне мне совсем не помешают, так что убивать я вас, пожалуй, не буду… – Агент на мгновение прикрыл глаза. – Во всяком случае, пока. Опустить оружие, сукины дети! Всех касается!
Первыми, после некоторого промедления, стволы начали опускать боевики. Затем это сделали и мы. Но осадочек остался… А это удовольствие из последних – драться на стороне тех, кому не доверяешь сам и кто не доверяет тебе.
– Хотите ответов? – произнёс Махоуни, поднимаясь на ноги и откидывая барабан револьвера вбок для перезарядки.
Нажал на стержень эжектора, и россыпь крупных золотистых гильз со звоном упала на покрытый песком пол. Агент начал по одному доставать из кармана патроны и засовывать их в барабан. Мой взгляд почему-то зацепился за несколько грубоватые серебристого цвета пули.
– Отойдём, – махнул мне Махоуни, отходя в сторону и продолжая заряжать оружие.
– Я задал тебе вопрос, агент, – нахмурился Дойл, поглаживая рукоять пулемёта.
– Моему терпению тоже есть предел, – буркнул Махоуни. – Поэтому лучше не ищи этот предел, сынок. Я расскажу всё твоему командиру, а уж он доведёт информацию в части, тебя касающейся.
Мы с агентом поднялись по лестнице и вышли в небольшой холл какого-то здания, в подвал которого мы попали.
– Есть сигареты, сынок? – поинтересовался Махоуни, запрыгивая с ногами на стойку ресепшен. – В этом грёбаном городе напряги с водой, едой, патронами и топливом, но самый большой напряг – с куревом… Чёрт, я уже месяц без сигарет сижу! Знал бы ты, что это за пытка…
– Не курю на задании, – равнодушно ответил я, прислоняясь к стене и держа автомат поперёк груди. – И я не особо настроен говорить о сигаретах.
– Ну да, ну да… – хмыкнул агент. – Для начала – что ты знаешь? Ну, чтобы не объяснять уже известное тебе по два раза…
– Около трёх месяцев назад в Кувейт был выведен 2-й полк 12-й пехотной дивизии. Прозвище – «Штормовые стражи», командир – полковник Фрэнсис Коннорс. В то же время Буря Тысячелетия накрыла Кувейт, практически полностью уничтожив страну. Связь со «стражами» и с Кувейтом вообще прервалась, немногочисленные вырвавшиеся беженцы не сообщили ничего толкового. Неделю назад были приняты два сигнала – один от полковника Коннорса, второй… Непонятно от кого и довольно странный. Нашу группу направили для вашей эвакуации. Или если вас эвакуировать бы не получилось, нам следовало эвакуировать какие-то ваши документы.
– Что вы поняли, попав в Кувейт?
– Что здесь творится… какая-то чертовщина. В городе война, «стражи» вообразили себя чуть ли не хозяевами города и похоже, что воюют с какими-то агентами ЦРУ… Да и… – Я вспомнил о всех этих странных созда… противниках, которые напали на меня, убили Кирка и много кого ещё. – Бардак тут у вас, короче. Это всё.
– То есть вам было приказано забрать отсюда меня или мои документы? – прищурившись, уточнил агент.
– Да, – я почувствовал лёгкое раздражение. – Я же это сказал.
– Ясно… – Махоуни задумчиво почесал нос. – В таком случае слушай, сынок, что именно за бардак творится… Но прежде чем я отвечу на твои вопросы, ответь на ещё один мой вопрос – последний.
– Я вас слушаю.
– Скажи, сынок, ты веришь в демонов?
Моё раздражение стремительно росло.
– Сэр, что за дебильный вопрос?
– Скажи – веришь или нет? – без тени улыбки повторил Махоуни.
– Да какое вообще это имеет…
– Да или нет?
– Нет. Довольны? Я не верю ни в какую потустороннюю хрень, если вам так хочется это узнать.
– Тогда у меня для тебя неоднозначные новости, сынок, – хрипло расхохотался агент. – Тебе придётся поверить в демонов, сержант. Ведь теперь ты среди них!
И Махоуни вновь зашёлся хриплым полубезумным хохотом, за который мне тут же захотелось его пристрелить на месте. И доложить потом командованию, что агента ЦРУ эвакуировать не удалось.
– Я прибыл сюда восемь месяцев назад, – произнёс Гектор. – Если тебе интересно – руководил тренировочным лагерем. Готовил повстанцев для войны в Сирии. Не думаю, что для тебя будет откровением, что придурки в Лэнгли и Пентагоне снова решили задружиться с «Аль-Кайедой», ИГИЛ и их прихвостнями…
Мне это было неинтересно. Ни капельки. Я предпочитал не лезть в такие дела, после которых мне либо сделали бы предложение, от которого я не смог бы отказаться, либо вскоре погиб бы в какой-нибудь мутной автокатастрофе, к примеру.
– Со «стражами» поначалу я вообще никак не пересекался. Они – армейцы, готовились к выводу в Штаты после изматывающей годичной командировки в Ирак. Мы – инструкторы, тренирующие бойцов террористической армии ЦРУ. Согласись, сынок, у нас было мало точек соприкосновения.
Твою разведывательную мать, мне это вообще побоку. Хотя… Мели, Емеля, – твоя неделя, может, и сболтнёшь что-то, чего не хотел бы говорить… Хотя вряд ли, конечно. Агенты ЦРУ, которые прямым текстом говорят, что тренируют террористов, лишнего обычно не сбалтывают.
