Крики умирающих «танго» доносились словно бы из глубокого колодца и постепенно затихали. В глубине повисшего в воздухе белого дымного облака замаячили три смазанных силуэта.
– Конта-а-акт!.. – медленно и гулко протянул Дойл, ставя пулемёт сошками на кусок бетона.
Я перекатом ушёл вперёд, прячась за другой обломок и вскидывая к плечу автомат.
Это были «штормовые стражи».
Они шли, как солдаты Вермахта из советских фильмов – размеренным шагом, в полный рост, цепью, с оружием у пояса. Двое с М4 – обычные «джи-ай», а вот тот, что в центре, – настоящее пугало. Ручной пулемёт со свисающей лентой в руках вместо стандартного армейского бронника – натуральные сапёрные доспехи со шлемом, больше напоминающим надетое на голову двадцатилитровое ведро.
Рыцарь, мать его. Элитный джаггернаут.
Сейчас Дойл хлестнёт по ним очередью, прижимая к земле… Правый метнётся в то укрытие, и мне его не достать, а вот левый…
Дойл ударил очередью из пулемёта, и фланговые «стражи» бросились врассыпную. Одна моя пуля попала «джи-ай» в левое плечо, развернув и опрокинув его на землю. Вторая ударила в бок, не пробив бронежилет, а третья вошла ему в подмышку. Всё, этот не жилец…
Перевёл взгляд на правого – тот уже оседал на землю с неестественно заломленной головой. Хорошая штука – американская кевларовая каска, от пули уберегла… Но сила удара оказалась такова, что шею «джи-ай» сломало.
А вот «джаггернаут» умудрился выдержать сразу несколько попаданий пуль и даже не свалился на землю. И лишь сосредоточенным огнём четырёх стволов удалось прогрызть его броню и прикончить, да и то финальный аккорд поставил Си Джей, пробив массивное бронезабрало винтовочной пулей.
Когда всё стихло, я вышел из укрытия и двинулся вперёд.
В воздухе витал стойкий чесночный запах – говорят, что «вилли пит» пахнет именно им, а не жжёными спичками, как следовало бы ожидать от фосфора. Точно я этого, правда, не знал – мне с ним сталкиваться не приходилось, только рассказы слышал.
А сейчас столкнулся. И с «вилли питом», и с тем, что он делает с людьми.
Даже навидавшись покойников самой разной степени изувеченности, я сейчас старался лишний раз не смотреть на сожжённых «танго». Ничего человеческого в них уже просто не было – просто обугленные до самых костей куски мяса. И что самое зловещее – их одежда была практически нетронута: рукав куртки цел, а из него торчит кость с ошмётками плоти…. Брр!
Подошёл к трём мёртвым «стражам» – на двоих были балаклавы с грубо намалёванными черепами вместо лиц, у «джагга» такой же череп был нарисован на забрале. Как там их назвал Махоуни? «Зулусы», кажется? Типа отборной гвардии, ага…
Почему-то возникло спонтанное желание расколотить это бронезабрало с черепом вдребезги – с прикладом от «калаша» это, пожалуй, даже можно было провернуть… Кстати, рядом со мной валялись привычные «эмки», но я уже не спешил менять уже порядком подзабытый в использовании русский автомат на творение американских оружейников… На фиг. Это ж как велосипед – раз научился и больше уже не забудешь. А стрелять прямо в буре или бить прикладом по нынешним условиям – очень даже неплохо…
Меня похлопали сзади по плечу. В первый момент я было дёрнулся, но почти сразу же успокоился – это был всего лишь Юрай.
– Садж, ты в порядке?
Звон в ушах постепенно проходил, слух восстанавливался.
– Что будем делать? – спросил подошедший Дойл, кладя пулемёт на плечо.
Я провёл ладонью по лицу.
– Собираем боеприпасы и уходим.
– Не нравится мне, что «стражи» артиллерией начали бить, – сдвинув бейсболку на затылок, почесал лоб Си Джей.
Мне тоже. Мне тоже…
Над городом гремела канонада боя.
В стрекотание автоматов и пулемётов вдалеке вплетался грохот раскатистого стаккато автоматических пушек и громыхание артиллерии. В воздухе мелькнула пара вертолётов, ведущих огонь по земле из пулемётов и ракет. К небу поднималось несколько столбов дыма – скорее всего от какой-то подбитой техники.
– Кажется, Махоуни решил начать всё сегодня, – произнёс Юрай, когда мы залегли на одном из барханов, нависающем над улицей… А хрен её знает, как она называется.
– Кажется, Махоуни решил начать всё без нас, – поддакнул Си Джей.
– Или не он так захотел, а ему пришлось это сделать, – пробурчал Дойл.
И после этого, как всегда, возникает лишь один вопрос – что делать дальше?
Вся наша жизнь – это сплошная череда выборов, больших и малых, судьбоносных и нет… Дорога, полная развилок. И тупиков тут вообще-то почти и нет – просто часто ты можешь идти лишь вперёд. Выбора нет, но в то же время он есть – остановиться или идти вперёд.
– Что в эфире? – спросил я.
– Каша, – лаконично ответил Блазкович. – Мат, команды и много помех. Как обычно в бою. Что необычно – на всех частотах очень много нашего старого знакомца Хьюза.
Надо бы с Махоуни связаться… Вот только как? Разве что куда повыше забраться – может, хоть так его сигнал поймаем…
Спустя примерно полчаса поисков удалось найти место, где наведённые помехи были не столь сильны.
