– Сделать из них чучела. В городе есть неплохой таксидермист. Наполнить ими стеклянную витрину, красиво рассадив по веточкам – лучшее украшение для вашей комнаты из всех, какое только можно пожелать. Если хотите еще, я дам вам вдвое больше. У меня самого есть двадцать таких чучел.
– Большое спасибо. Аделина будет в восторге, – поблагодарил Филипп.
Однако когда он вошел в гостиную, где Аделина сидела за вышиванием, пользуясь последними лучами заката, он несколько засомневался. «Она очаровательна, – подумал он. – В своем белом платье из кашемира с каскадом кружев на груди и на рукавах». Он взял из корзины две соединенные вишенки и повесил на ее ухо.
– Это тебе сережка.
Она потрогала их.
– Вишни! О, дай мне горсть! Это из поместья Вонов?
– Да. И это тоже. Посмотри.
Она взглянула в корзину и побледнела.
– Какая жестокость! Кто их убил?
– Вон. Но они клевали его вишню. И вскоре извели ее полностью.
– Это жестоко, – повторяла она, – жестоко. Зачем он их сюда прислал?
– Он сам их принес для тебя… Чтобы сделать чучела. Когда увидишь их в красивой стеклянной витрине, ты восхитишься.
– Никогда! Убери их с глаз моих! О, дорогие! Нет, дай мне на них посмотреть. – Она взяла из корзинки одну птичку и прижала к щеке. Из ее глаз полились слезы.
– Аделина, будь же благоразумна! Не заводись на пустом месте, ну, почти на пустом. А как же куропатки, фазаны, рябчики, которых подстрелили?
– То охота. А это убийство. Тех птиц используют в пищу. А эти… – Она прижала мертвое тельце к губам и подняла на Филиппа возмущенный взор. – Эти маленькие птички созданы для красоты и пения! Что с того, если они съели вишню?
– А если бы вишни вовсе не осталось?
– Подумаешь. – Она поцеловала птицу в грудку. – Ну и что?
– Аделина, у тебя на губах кровь! – Он вынул большой льняной платок и вытер ей губы. – Довольно об этом! Отдай мне птиц. Я найду того, кому они понравятся.
Она подчинилась, но воскликнула:
– Их нельзя помещать в стеклянную витрину! Я сама их похороню. – Она заглянула в корзину, и из ее глаз вновь полились слезы.
В комнату вошла миссис Ковидак. Они с мужем прибыли в Джалну несколько недель назад. Сестра Филиппа наняла их в Девоне в качестве кухарки и садовника, и этой паре не было равных. Сэм Ковидак был невысоким, коренастым и краснолицым. С утра до ночи он занимался садом, и у него не росла разве что мертвая палка. Он говорил глубоким низким голосом с сильным девонширским акцентом. Его жена оказалась также невысокой, но более стройной. Ее отличали гладкие каштановые волосы, лицо, как у монахини, и железная воля. Она прекрасно готовила и любила порядок. Руководить молодыми хозяевами в Джалне она взялась доброжелательно, но твердо.
– Миссис Ковидак, только взгляните на этих милых пташек! – воскликнула Аделина. – Что вы думаете о джентльмене, который их просто убил забавы ради?
– Это не было забавой, – заметил Филипп.
– Было! Иначе зачем он прискакал показывать свою добычу?
– Он не прискакал, – возразил Филипп. – Он пришел пешком. Он хотел тебя порадовать.
– Мне неинтересно,
– Эти индийцы убили английских подданных, в том числе одну женщину. Но в любом случае, это был другой Вон, не этот.
– А-а, ты покрываешь жестокость своего друга!
– А ты видишь в людях только худшее, – пристально глядя на нее, ответил Филипп.
– Я смотрю беспристрастно, как и на все остальное. Когда я вижу охоту, я понимаю, что это охота, а когда вижу жестокость, понимаю, что это она. И это – жестокость.
– Ну что ж, – успокаивающе произнесла миссис Ковидак, – я принесу вам в утешение чашку доброго чая. А что до птиц, мы устроим им достойные похороны. Я найду красивую коробку и выстелю ее листьями. Ковидак выкопает могилку, а дети украсят ее сверху цветами. Вы хотите томленые вишни или в пироге, мэм?
– Мне все равно, – сухо ответил Филипп.
– Мне тоже, – сказала Аделина.
– Тогда томленые, с девонширскими сливками, – объявила миссис Ковидак, прекрасно знавшая их предпочтения. Она взяла корзину и повернулась к выходу.
Переживания всегда вызывали у Аделины голод. С ненавистью уставилась она на Филиппа за то, что он не попросил вишневый пирог.
Он же сунул руки глубоко в карманы и присвистнул сквозь зубы.
– Это не конюшня, а ты – не конюх, – сказала она.
– Я хочу вишневый пирог, – ответил он.
Аделина широко улыбнулась миссис Ковидак и сообщила:
– Хозяин желает вишневый пирог.
В день похорон птичек Аделина получила письмо от своего брата Конвея, в котором тот сообщил, что они с Мэри находятся в Монреале и скоро приедут в Джалну погостить. Они приехали туда, чтобы уладить дела миссис Камерон, которая в начале весны скончалась, оставив Мэри скромное, но не несущественное наследство. Их сопровождал Шолто.
