Как только Брент смог высвободиться из объятий, он отвел Аделину в сторону и сообщил:
– У меня хорошие новости для вашего мрачного друга.
– У меня нет мрачного друга, – возразила она. – Я требую хорошего настроения у всех своих друзей. Если вы случайно имеете в виду Джеймса Уилмота, то вы ошибаетесь. Он был бы здесь счастливейшим человеком, если бы…
– С этого момента – никаких «если», – прервал ее Брент. – Пожалуйста, приведите его и позвольте мне освободить его разум.
Аделина нашла Уилмота среди группы стрелков из лука. Он вскинул лук к плечу и пристально глядел на мишень. Она подождала, пока стрела не пронзила яблочко и под аплодисменты Уилмот не уступил место другому участнику, и заговорила:
– Джеймс, вы можете покинуть эту игру и пойти со мной? Майкл Брент только что сказал мне, что у него для вас хорошие новости. Он ждет у беседки. Извинитесь и приходите.
– Я выиграл состязание, – ответил Уилмот. – И могу сразу пойти с вами.
Аделина на мгновение задержалась, чтобы посмотреть на Дейзи Вон, которая с луком в руке готова была вступить в следующий раунд. Она была объектом многочисленных шуток, потому что ни у кого не получалось объяснить ей, как держать лук. Филипп подошел к ней и, обняв, правильно расположил руки. Она беспомощно ему улыбнулась.
Когда Аделина с Уилмотом отошли, она спросила:
– Что вы думаете о Дейзи, Джеймс?
– Думаю, она потаскушка, – коротко ответил он. – Аделина, она
– Она всегда из кожи вон лезла, чтобы его соблазнить. Но меня только забавляют ее выходки.
– Филипп здесь – самый привлекательный мужчина.
– Но он мой!
– Ей что за дело? Аделина, эта девушка сказала моему слуге Титу, что у него потрясающие ресницы, а рот похож на цветок граната.
Аделина весело рассмеялась.
– О, Джеймс, как это смешно! Как это воспринял Тайт?
– Чертенку это понравилось. Он стал смотреться в мое зеркало, стараясь разглядеть свои ресницы, и корчить рожи.
– Филипп говорит, он скорее француз, чем индеец.
Брент скрывался в решетчатой беседке. Он тихо позвал:
– Я здесь. Заходите послушать новости, Уилмот.
Они вошли. Аделина уселась возле Брента. Уилмот встал у входа, словно защищаясь. Румяное лицо Брента расплылось в добродушной улыбке.
– Я видел вашу жену, – объявил он Уилмоту.
– Да? – тихо сказал Уилмот.
– Вы знаете, мы с Кейт ездили на медовый месяц в Нью-Йорк. Мы пробыли там всего несколько дней, и миссис Уилмот узнала меня, когда я рассматривал витрину книжного магазина. С тех пор, как я видел ее в последний раз, прошло около года, и первое, о чем я подумал: «Как хорошо она выглядит!» Правда, будто другая женщина. Ее больше не беспокоит твое местонахождение. Она погружена, буквально по уши, в кампанию по борьбе с рабством!
У Уилмота отвисла челюсть. Он издал какой-то невнятный звук.
– Видите ли, – продолжил Брент, – по натуре она женщина с миссией. Она совершенно этим увлечена. Она так и не добралась до Мексики, потому что познакомилась с людьми, предупредившими ее об опасности и безнадежности такой экспедиции. Эти друзья – рьяные борцы с рабством. Она стала одной из них и путешествует с ними по Югу. Сейчас она в лекционном туре по Северу, где призывает к борьбе против рабства. Позднее она вернется в Англию, чтобы читать там лекции.
–
– Да. Лекции. Твоя жена показала мне объявление в витрине книжного магазина, извещавшее о лекции, которую она читала в тот вечер. Она умоляла меня присутствовать, к счастью, Кейт была несколько не в настроении, и я смог пойти один. Зал не был полон, но те, кто пришел, были крайне воодушевлены. Они могли пойти и поджечь дом какого-нибудь рабовладельца, если бы сумели его найти.
– Не могу понять, – сказал Уилмот, – как она может придерживаться темы. Она имеет обыкновение говорить обо всем подряд.
– Она действительно говорит обо всем подряд! – воскликнул Бренд. – В том-то и дело. Слова льются из нее потоком. Она не переводя дыхания сыпала статистикой и примерами пыток. Если бы не Кейт, я был почти готов присоединиться к движению. Негромким отчетливым проникновенным голосом…
– А! Я знаю этот голос, – мрачно произнес Уилмот. – Он часами долбил по моим мозгам: мы ложились спать, и она заводила свои лекции.
– Лекции, вот именно! Она прирожденный лектор. В твое время у нее был лишь один слушатель. Сейчас их у нее сотни, и я не удивлюсь, если до окончания этого спора их будут тысячи. После лекции ее осаждали заинтересовавшиеся слушатели. Затем я проводил ее до отеля, и у нас состоялся долгий разговор. То есть я слушал, а она говорила.
– Она говорила обо мне? – спросил Уилмот.
– Говорила. Она сказала, то, что твой уход был величайшей удачей в ее жизни. И что за исключением того, что ты подарил ей Хэтти, это единственное доброе дело, которое ты для нее сделал.
– Она ни словом не обмолвилась о том, какой финансовый ущерб я себе нанес, чтобы ее обеспечить?
