Роберт Вон понимал, что мешает Дейзи и Филиппу беседовать друг с другом. Он злился на Дейзи, стыдясь ее, как он считал, бесстыдных заигрываний с Филиппом. Его она не замечала. Он было хотел велеть ей идти домой, но вместо этого вскочил сам и ушел. Он чувствовал себя одиноким и никому не нужным – ни троице, резвившейся в озере, ни гулявшим по берегу двоим собеседникам, ни Филиппу с Дейзи, сидевшим рядом в свете костра, ни Аделине, кормившей Неро в ивняке.
Чтобы разглядеть содержимое корзины, Аделине хватало лунного света. Она положила на тарелку ломти ветчины и куски хлеба, но вместо того чтобы поставить еду перед Неро, кормила его с руки. Аделина уставилась на Дейзи с таким холодным, жестким, почти пустым выражением, что наблюдатель мог задаться вопросом: те ли это сияющие и живые глаза, какими она обычно смотрела на мир?
Филипп неподвижно сидел в свете костра, загадочно улыбаясь. Дейзи сидела совсем близко, почти прислонившись к нему: она думала, что Аделина пошла гулять вместе с Уилмотом и доктором. Дейзи, с ее узкими раскосыми глазами, круглым лицом и вздернутым носом, обладала какой-то первобытной красотой. Она вытянула губы и устремилась к Филиппу, словно готовясь к поцелую.
«Эта девица сумасшедшая или просто дура? – подумала Аделина. – Она же должна понимать, что ее обязательно кто-нибудь увидит. Почему этот грубиян Филипп не оттолкнет ее? Клянусь, если он ее поцелует, я его убью!»
Внезапно Дейзи, словно охваченная порывом безудержной страсти, кинулась Филиппу на бедра и, обвив его руками, притянула его голову к своей. Аделина слышала, как она что-то говорила, но что именно, было непонятно.
Филипп схватил Дейзи и усадил обратно, но рук не убрал. Затем заговорил и он. Между ними и озером горел костер. Было слышно, как плещутся купальщики, приближаясь к берегу. Дейзи напряженно сидела, с ненавистью глядя на них. Они подбежали к костру. Мэри придвинулась к пламени.
– О, как стало холодно! – воскликнула она.
– Холодно! – расхохотался Конвей. – Да это просто небесная прохлада.
– Ну а мне холодно!
Шолто вгляделся в лицо Дейзи.
– Как странно вы выглядите, мисс Вон, – заметил он. – Вы сердитесь?
– Сержусь?! – взвизгнула она. – Я в жизни не была так счастлива. Я на седьмом небе от счастья. Перестаньте на меня глазеть!
– Что вы говорили моему шурину, мисс Вон? – спросил Шолто, продолжая всматриваться в ее лицо.
Она набросилась на него.
– Ты мерзкий мальчишка! – крикнула она.
Тут вернулись с прогулки Рамзи и Уилмот. Они были очень довольны обществом друг друга, но когда доктор увидел Мэри, съежившуюся у костра, он, нахмурившись, подошел к ней.
– Я вас предупреждал, миссис Корт, – строго сказал он. – Но вы все-таки три раза купались. Теперь, боюсь, вы напрочь простудились.
Он положил пальцы ей на запястье и начал считать пульс.
Мэри готова была провалиться сквозь землю.
– Она не могла простудиться! – воскликнул Конвей. – Она просто хочет, чтобы все суетились вокруг нее.
– Посмотри на эту мокрую гриву на ее спине, – сказал доктор, собирая волосы в ладонь словно водоросли.
Конвей принес плащ и небрежно накинул на плечи Мэри.
– Где Аделина? – спросил он.
Аделина вышла из ивняка в сопровождении Неро. Она казалась спокойной, невозмутимой, даже блистательной. С улыбкой, сверкнув белыми зубами, она подошла к остальным.
– Где ты была? – подозрительно спросил Филипп.
– В ивах, – весело ответила она. – Кормила Неро. Ах, какой был день! Какой успех! Вы же согласны? Однако луна заходит. Думаю, нам пора собрать вещи и вернуться домой, иначе мы заблудимся по дороге.
Все с этим согласились и с сожалением спешно собрали свои вещи и потушили костер. Огонь погас, и вечеринка закончилась. Некоторое время ушло на то, чтобы поймать лошадей на ближайшем поле: те отвязались и вольно паслись. Из темноты появился Тайт. Он ждал Уилмота, держа под уздцы лошадь. Джеймс купил ее совсем недавно, гордился приобретением, но в то же время за него чуть ли не извинялся.
– Что вы думаете о моей кобыле? – спросил он доктора.
Доктор Рамзи, прищурившись, осмотрел темный круп и разразился смехом.
– Ну и спина! – воскликнул он. – Вы точно не сможете выпасть из этой впадины.
– Она прекрасно отвечает моим запросам, – сухо заметил Уилмот.
– Не сомневаюсь. Я знаю ее много лет, на нее можно положиться. Вы хорошо сделали, что приобрели ее.
Но Уилмот обиделся. Он взобрался в седло.
– Доброй ночи! – крикнул он остальным и, не дожидаясь их, уехал.
Тайт бежал по мягкому песчаному грунту рядом с ним.
– Тебе не нужно приводить кобылу, Тайт, – сказал Джеймс. – Я вполне мог вернуться со всеми в Джалну, а оттуда пешком дойти до дома.
– Я хотел прийти, босс, – ответил Тайт. – Мне хотелось посмотреть, на что похожа купальная вечеринка.
– И что ты об этом думаешь, Тайт?
– Ну, босс, я моюсь только для того, чтобы быть чистым, а когда я вижу, как люди моются снова и снова, удивляюсь. Мне удивительно, когда белые люди пляшут воинственные танцы вокруг костра, как индейцы когда-то. Мне даже захотелось издать боевой клич.
– Хорошо, что ты сдержался, Тайт.
