— Так, товарищ командир, Телок свой запал потерял, когда Маню Хохлушку на пересыльной станции
Дружный хохот раскатами прошел по пятачку, на котором расположились сидевшие и полулежавшие бойцы второго взвода.
— А ты что, свечку нам держал? — не сдавался Талатёнков.
— Когда это ты поспеваешь, Телок, запалы свои вставлять? — откликнулся с другой стороны Жильцов.
— Эх, братцы, видели бы вы эту Маню… — мечтательно потянулся Талатёнков. — Грудь — во…
Он красноречивым жестом оттопыренных рук продемонстрировал те самые «во».
— Чистые две шаровые башни под пулеметы… Это ж представьте — на одной броне… Пришлось напролом переть, в наглую. А то поначалу ерепенилась шибко, мол,
— Ну и горазд ты заливать, Телок… — произнес Чесничанский, сплюнув на мокрую землю и растерев плевок каблуком сапога.
— Это кто заливает? — воинственно отозвался Талатёнков. — Завидки небось берут, что у самого кишка тонка на бабу залезть…
— Так ты на нее еще и залез? — с подначкой поинтересовался Чеснок.
— Ты шо, не слышал? — хохоча, откликнулся Жила. — Телок же тебе ясно объяснил, что Маня была — чистая «тридцатьчетверка».
— Да ты что, «тэшка» для Мани слишком малогабаритная. К тому же не забывай, Жила, про шаровые бойницы для пулеметов… Это что-то трофейное. Может, даже «тигра»… Чистая зверюга… Она тебе ничего, часом, Телок, не отгрызла, а?.. Пока ты по буферам ее взбирался…
— Часом я тебе сейчас зачесночу… — вспылил Чеснок. — Почище «тигры» вдарю, да так, что башню свернет…
— А что за «тигра»? — с нескрываемым любопытством спросил Мадан.
— Вот олух… Ты что, про «тигры» не слыхал?! — расхохотался Талатёнков. Он был рад переключить внимание на лопоухого салагу. — Ну, ты даешь… Это танк такой, деревня…
— А ты еще скажи, что ты его броню на части рвал… — вступился за несмышленого бойца Аникин. — «Тигр», Мадан, действительно почище любой зверюги будет… И лучше тебе с ним никогда не встречаться.
Подошедший в этот миг Карпенко, уловив последнюю фразу, тут же вступил в разговор. От быстрого шага он слегка запыхался.
— Хотя… товарищ младший лейтенант… если приведется с ним… столкнуться, не так страшен черт, как намалевано. И башку ему наши ребята не раз отрывали…
— Это ты верно говоришь, сержант… — согласно кивнул Андрей. — С чем пожаловал?
— Срочно, к ротному… — выпалил Карпенко, переводя дух. — Всех собирает, не иначе что-то серьезное. Уж очень майор насупимшись…
Лицо майора было непроницаемо сурово. Собрался почти весь офицерский состав, тут же был и старшина роты.
— Обоз задерживается… — тяжело произнес Шибановский. Желваки на его щеках заходили ходуном. — Мы не можем тут к чертовой матери застрять. Двигаемся вперед на сухом пайке. Танкисты ждут нас к вечеру завтрашнего дня. И мы не имеем права опоздать ни на час.
Майор сделал паузу, как бы размечая по пунктам сообщаемую им информацию.
— Дальше… Движемся в район Бродов. Здесь хозяйничает «Галичина» — эсэсовцы из числа украинских националистов. Они на переднем крае против нас. Мы на их территории, считай, каждый местный — их потенциальный пособник. Поэтому ухо держать востро. Никаких контактов с местными. Только повернешься, получишь нож в спину или пулю из обреза.
— Каспревич погиб… — какая-то неясная тень мелькнула в зрачках майора. — Угробил половину своего взвода… Все, что он успел накомандовать… И пуля ему за это — поделом… А вам урок, товарищи командиры… Помните: штрафники — это
На последнем слове ротный сделал особое ударение. Сплюнув, он передохнул и продолжил:
— Теперь вот что…
Он перевел взгляд на лейтенанта Погибко, а потом на Аникина.
Андрей с трудом выдержал тяжелый взгляд майора. Но глаза не отвел.
— На марше, до пополнения личного состава, первый и второй взводы временно объединяем под командой лейтенанта Погибко. Одновременно из числа бойцов второго взвода создаем группу из восьми человек. Командиром группы назначается младший лейтенант Аникин. Останетесь после совещания, Аникин.
— Слушаюсь, товарищ майор! — вытянувшись по стойке «смирно», откликнулся Андрей.
Когда все разошлись, остались только ротный, начальник штаба Костянский и капитан Чувашов. Майор достал серебряный портсигар и предложил всем папиросы, в том числе и Аникину. Все закурили.
— Слушай внимательно, младший лейтенант… — негромко проговорил ротный. Голос Шибановского прозвучал с какой-то не свойственной ему ноткой теплоты.
