Он выхватил нож, что находился в ножнах сбоку на ремне. Власовец шел прямо на него. Глаза налиты кровью, в них отчетливо читалось желание уничтожить любого.
– Давай! – что есть мочи вызывающе прохрипел сержант Волков.
Противник атаковал первым. Промахнулся. Рука с ножом пролетела мимо лица Виктора. Потом еще и еще. Тот отскочил на полшага назад. Потом уклонился от удара, уперся плечом в стену окопа, отскочил от нее, ударился другим плечом в противоположную стену траншеи, снова уклонился. Они столкнулись. Виктор ударил противника кулаком в живот, потом нанес удар ножом и попал острием в подсумок. Ударил еще и снова попал в подсумок. Лезвие застряло в нем. Власовец отскочил назад под давлением сержанта. Но он не сдался. Взгляд у него бешеный. Он снова с диким ревом пошел вперед. Сразу и резко, на выпаде всем телом он попытался достать Виктора. Ножа у Волкова больше в руке не было, он застрял во вражеском подсумке на поясе, а потом упал на землю и лежал у власовца в ногах. Его никак не достать. Виктор отчетливо увидел блеснувшее на солнце лезвие и успел перехватить руку противника, схватился за его запястье, резко прижал к брустверу и ударил через плечо того кулаком в окровавленное лицо. Потом еще и еще раз. Власовец вырвался и по инерции отскочил назад. Но отступать он не намерен. С диким ревом он снова кинулся на Виктора. Тот успел нырком вниз уклониться от удара ножом и в ответ изо всех сил оттолкнул от себя противника, который сразу упал на дно траншеи.
Всего несколько секунд было у молодого сержанта на то, чтобы отдышаться, пока соперник поднимется. Помощи ждать ему было неоткуда. Драться придется в любом случае. Но шансы на победу в смертельной драке с более крупным и сильным врагом невелики. Виктор решил воспользоваться малой саперной лопаткой, что висела у него на ремне сзади, рядом с флягой для воды. О таком ее применении он уже слышал от солдат, успевших схватиться врукопашную с врагом. Его рука потянулась к ней. Нужно успеть расчехлить ее, вытянуть вперед, схватиться удобнее и ударить в замахе на выпаде всем телом, чтобы поразить голову или плечо противника с одного удара.
Но рука бойца по пути за спину задела кобуру с трофейным, добытым еще позавчера «Люгером». Как же он позабыл о нем? Пистолет – его настоящее спасение. Враг стоял перед ним. Еще мгновение – и он бросится на Виктора, поразит его своим ножом сразу и насмерть. Еще шаг – и все будет кончено. Жалеть себя будет некогда. Смерть смотрела парню прямо в лицо. В одно мгновение он выхватил пистолет из кобуры, передернул затвор, досылая патрон в патронник. Отступил на пару шагов, чтобы выиграть всего одну секунду. Успел уклониться в сторону и вжаться в высокую земляную стенку траншеи. Нажал на спусковой крючок несколько раз подряд. Захлопали выстрелы. Власовец все равно шел на него, атаковал, промахнулся и тут же навалился на Виктора всем телом. Тот успел спихнуть его с себя и еще дважды выстрелить изменнику в грудь.
Все кончено. Огромное окровавленное тело поверженного противника дернулось в предсмертных конвульсиях в ногах отчаянного бойца. Еще ничего не понимая, Виктор смотрел на только что поверженного и умирающего противника. Потом глянул по сторонам. Бой вокруг все еще гремел. Его бойцы и другие штрафники, что ворвались в передовые порядки врага вместе с лейтенантом Андреевым, отражали вторую подряд контратаку отчаянно дерущихся с ними власовцев. Вокруг свистели пули, разлетались комья земли и осколки от разрывов гранат. Орали друг на друга воюющие люди в траншеях и за их пределами.
– Отходят! – донесся до Виктора чей-то крик.
Он пытался понять, что происходит рядом и вокруг него. Быстро посмотрел по сторонам, но не увидел абсолютно ничего, кроме того, что прямо перед ним стояла его мать. Он не верил своим глазам и ничего не понимал. Откуда она тут, на фронте, в разгар боя, в его эпицентре, где она никак не могла быть.
– Мама, – еле слышно вырвался из его груди стон.
Он обращался к родному человеку и протянул к ней руку. Она перед ним такая же, какой была в последний год перед войной. В обычной длинной юбке, застиранной блузе и длинном расшитом жилете. На голове платок, повязанный вокруг шеи, почти полностью скрывающий волосы, кроме прядей, что выбиваются на лоб. За это один из соседей все время называл ее старорежимной. Но Виктора это совсем не волновало. Он привык к ней такой. Именно такую он ее помнил и горячо любил.
– Мама, – снова попытался он тихо позвать ее и тянул к ней руку.
– Сержант Волков! – вывел его из оцепенения чей-то громкий голос, прорывающийся из-за спины сквозь шум боя.
Виктор обернулся и увидел перед собой своего старого друга и соседа Леху, которому оставлял деньги для родителей, когда собирался уйти на фронт. Откуда он тут? Неужели где-то воюет совсем рядом? В это ему совсем не верилось. Такого просто не может быть.
– Леха?! – вырвался у Виктора возглас, но он успел понять, что перед ним всего лишь человек, очень схожий внешне с его другом, но совсем не он.
