Бывший спортсмен и тренер, умирая в 2025 г., оказывается в своем детстве 1951 г. Герой пытается изменить трагические судьбы знакомых и возможно страны (но это не точно).
Всем кто знает как построить идеальное будущее, но не знает с чего начать, посвящается.
Я стоял укутанный шарфом, в тёплом свитере сборной СССР и смотрел на колонны проходящих спортсменов. Шарф нежен был, не только для закрытия лица от нежелательных фото, но неплохо защищал от холода. Такой мерзкой и холодной погоды на летних олимпийских играх я не помнил, хотя был на 9 открытиях, включая последние в Париже 2024 г. Ещё я не помнил такой атмосферы радости и единения, даже в Москве 80-го. Вчера состоялась дружеская игра в баскетбол между сборными СССР и США, по новым "Русским правилам". Мы проиграли 60–80, но команда была рада, задача “получать удовольствие и не думать о счёте” выполнена. Американцы были удивлены нашим скачком в качестве игры, хотя ребята не показали и половины возможностей. Я тоже приберег многие схемы и финты, от игроков, до того момента когда сам смогу выйти на площадку, хотя бы в майке нашего спорт клуба. Прогресс должен быть постепенным, нам не нужен противник, с 5 Майклами Джорданами к 1972 году.
Противный, холодный дождь, сделал одежду тяжёлой и липкой. Конспираторы хреновы, в последний момент, запретили брать зонт. “Откуда у тебя зонт? Будешь выделяться, привлекать внимание. Как ты узнал о дожде?” Вот упёртые, да я ещё год назад проверил прогноз. Обидно другое. Четверть, 80 тысячного стадиона, оказалась с зонтами, а сами умники спрятались под единственным навесом, над официальными лицами. И где справедливость?
Можно было пройти на трибуну делегации и билет у меня есть, но тут я сам отказался. Во первых это действительно “палево”, единственный ребёнок среди хмурых взрослых. Во вторых, когда начнется возня с “белым ангелом соревнований”, все репортёры направят камеры туда, а мне действительно светиться не стоит.
Вот, наши проходят. Хороши. Белые соломенные шляпки, хоть немного, но спасают от дождя. Военные из нашей делегации, сейчас потеряют сознание от вида такого строя. Многие прячут игрушки-талисманы от влаги, прижимая к груди. Некоторые закрывают их, головными уборами. И несмотря на последствия, за нарушение формы одежды, все рады. Взволнованы, немного смущены но улыбки искренние. Как оно там будет во время соревнований, не ясно, но сейчас они самые лучшие, даже подарки соперникам приготовили. Маленькие, плюшевые, но такие красивые и смешные, что щёки сами растягиваются. Поэтому и давят лыбу, нарушая все установки: “быть строгими и серьёзными”.
– Самуил Моисеевич, скажите откуда в у вас такой поток открытий? Я ознакомился со списками новых лекарств, это более двухсот наименований, и все с клиническим тестом. Признайтесь, вы нашли ящик Пандоры, только наоборот? – услышал я разговор справа. – О любезный Исаак Давыдович, это очень интересная история-с. Представляете, все формулы нам передали из будущего. Дас. Это случилось ещё в прошлом году и с тех пор мы много работаем. Дас, работаем…
Похоже рановато “дело врачей” закрыли. Я дёрнул Ржавого за рукав и показал в сторону выхода… Тут становилось опасно. Когда мы стояли в подтрибунной зоне и пережидали дождь, мимо прошёл человек с пепельными волосами и я его сразу узнал.
– Это он. Он был там, когда меня…
– Тише, я знаю. – шепотом ответил Ржавый, а потом улыбнулся и добавил – Хорошо, что остальные дома.
Ох уж этот скрип. Хорошо окружающие его не замечают. Этот скрип, слышит только владелец протезов. Нет уж, в третий раз ложиться на замену не буду. Не боли боюсь, а надоело. – Отбегал свое ты Толя. Семнадцать лет я не выходил на площадку. Последний раз это было, на матче памяти Генки Вольнова. Адреналин или абезболы, а может атмосфера в зале, но тогда я выдал больше, чем способен 64 летний старик. И сломался.
Эта чертова лестница. Полдюжины ступенек, но на каждую не меньше 4 вздохов и постоянная боль в ногах. Ещё совсем недавно, я преодолевал их не касаясь, без разбега, пол раздевалки, легкий прыжок и стоишь перед входом в зал. Даже на втором полтиннике, когда вернули любимую работу, я легко мог отбегать пол игры с учениками. Да, школа интернат не Олимпийский резерв, но мне всегда нравилось работать с трудными детьми. В них чувствуется больше жизни. За мою любовь, они платили своей отдачей. Двенадцать чемпионов страны, Пять чемпионов Европы. И это у тренера пенсионера. Нет, я не единственный кто помог им попасть на пьедестал, но до горечи приятно, когда я стою первым в списке их благодарностей. Им прекрасно известны судьбы ровесников из других детских домов нашей страны.
В зале как всегда шумно. Даже за закрытыми дверями я слышу деловой бас гостей и торопливый гомон воспитанников. Прислонил трость в углу у глухой створки, подхватил приготовленную сумку с подарками и новым комплектом формы для молодежной команды, взялся за ручку двери и…
