И тут взлетает ракета. Не пустая. С человеком. Что скажет пастырь? Ну, сначала он назовёт всё ложью, а потом пойдет окропить святой водой ракету. С божьего разрешения летает, никак иначе. А где же рай? Так его человек не может увидеть, туда попадает душа.
Скольким людям религия закрыла рты, чтобы не смущали паству? Это что же овечки узнают, что можно не стричься или за шерсть иногда платят? Не пойдёт.
В 21 веке есть множество людей, которые с пеной у рта будут доказывать, что Земля плоская, а космос выдумали, чтобы считать себя умнее других. Всем известно над облаками – рай. Как туда можно долететь? – Значит космоса нет. Вон проповедник так говорит, по спутниковому ТВ.
Вот и сейчас, образованные люди, а сидят глазами хлопают. Они даже представить не могут, что натворили в борьбе за тёплые кресла. У них в головах одна извилина, “революция во всём мире”. И за словами о благих намерениях они прячут гнусные деяния. Которые несомненно, для себя оправдают. Со времён Анри Сен-Симона, придумано множество слов для оправдания убийств и разрушений ради революции. Можно понять анархистов, они тонут в юношеском максимализме и наивности. С возрастом это лечится. Здесь сидят опытные люди и компромиссы для них, это признак слабости. Поэтому и собрание решено проводить бескомпромиссно.
– Здравствуйте товарищи. Сегодня у нас будет тяжёлый день. Необходимо решить, куда будет двигаться наша страна, дальше. Хм. Полученная здесь информация несёт смертельную опасность, для каждого из нас и для страны в целом. Ну, скоро вы и сами всё поймёте. Я только прошу. Не принимать поспешных действий, а сначала обдумать полученную информацию и попробовать найти мирное решение. От себя добавлю. Когда я это узнал, первым желанием было расстрелять, некоторых из вас. Хм. Но потом понял, что убивая меня, вы хотели для страны лучшего. Прошу.
С этими словами Сталин махнул трубкой офицеру МГБ. Тот выкатил в центр помещения тумбу, с боков которой были видны отверстия забранные металлической сеткой. Когда он отходил, все услышали нарастающий сигнал короткого высокого писка. На “Хозяина” повернулось несколько испуганных взглядов, у многих выступил пот.
– В тумбочке установлен динамик громкоговорителя и сейчас мы прослушаем некоторую информацию. Но хочу вас предупредить, данные записи получены из будущего. Вы можете не верить, но прошу вас дослушать всё до конца. – Сталин повернулся к Берии. – С чего начнём?
– Можно с моей речи, на ваших похоронах. – ответил Лаврентий улыбнувшись.
Там-же
Трудно представить, что могло произойти в этом кабинете, если бы половина из 30-ти присутствующих не знала оглашаемой информации. Никита Сергеевич, всё утро после приезда, чувствовал на себе странные взгляды. Когда многие отказались пожимать руку разозлился, но не показал этого, а отшутился в привычной манере. Вскоре он понял, что является единственным, кого откровенно сторонятся силовики. Доброжелательно к нему отнеслись, пожалуй только Каганович и Микоян. Он хотел поделиться своими наблюдениями с Булганиным, но тот сослался на занятость и всё время, до начала заседания разговаривал с Коневым и Жуковым. Маленков ходил задумчивый и не обращал на окружающих внимания. Говоров прошёл мимо и как-будто не заметил Хрущева. Ворошилов укоризненно и устало покачал головой, но руки также не подал. Меркулов и Абакумов вообще были злы и стреляли из группы людей Берии, ненавидящими взглядами.
До того как сесть в кресло за столом, Никита знал, его будут судить и возможно насмерть. Справа от него приземлился возбуждённый Микоян, слева с некоторой паузой, и опасливо поглядывая на окружающих, опустился Булганин. Слов Сталина Хрущёв почти не слышал. Когда раздался голос из ящика, вокруг которого они сидели, все зашевелились и Никита повинуясь стадному инстинкту, растопырил уши в поисках источника звука. До него не сразу дошло, о чём говорит Берия, но когда он понял невольно поднял взгляд на улыбающегося Сталина. Тот о чём-то шептался с соседом, обсуждая его речь, на своих похоронах.
Потом Лаврентий предложил послушать секретную речь Никиты Сергеевича, на 20-м съезде партии. Хрущёв, воспрянувший духом после зажигательного выступления, резко побагровел от дальнейших, несомненно своих слов. Микоян, возмущенно встал, с яростью смотря на Хрущёва. Потом обвел собравшихся взглядом, ища поддержки, но многие были так-же шокированы словами продолжающейся речи, хотя стало понятно, часть присутствующих, слышит её не первый раз. Анастас увидел улыбающегося Сталина, призывающего жестами сесть и вернулся на место, но стул от Никиты отодвинул.
После окончания записи, Хрущёв нашёл в себе силы встать.
– Кх. Я этого не говорил, кх, но это мой голос. – он не поднимал от стола взгляда и было видно как большие капли пота, собравшись на бровях падают вниз.
– Ты Никита не переживай, на твоем месте я сделал бы также. – и повернувшись к Ворошилову, Сталин протёр лоб платком. – Давай Климент, ты выиграл.
