(Начинается ссора. Нина Ивановна просит не ругаться, она любит, когда всё хорошо и дружно, я и Элеонора Николаевна поддерживаем её).
Входит Галина.
Галина. Нина Ивановна, почему вы в обзоре опять указываете зарубежные недоступные источники, ведь говорили же, чтоб брать только своё, отечественное.
(Должность у Галины важная, она – директор библиотеки, впрочем, это одно название, на самом деле она просто Галя. Она коротенькая, толстенькая, а талия у неё – осиная, говорят, таких мужики любят. Нина Ивановна должного отпора ей дать не может, поэтому краснеет.
Время приближается к обеду, обитатели ночлежки начинают препираться, кому идти за хлебом, чай они пьют сообща. Всем лень).
Нина Ивановна (она здесь самая главная и за всё ответственная. Со слезами на глазах). Всегда я, всегда я.
(Одевается, берёт сумку и исчезает в дверях.
В комнате появляется Марина, она очень маленького роста, худенькая, занозистая).
Марина. Куда это вы Нину Ивановну отправили?
Любаша. Сама пошла. Хлеб кончился.
Галина (Хлопает мелкими подкрашенными ресницами).
Давно пора эти совместные чаепития прекратить. Я всегда СВОЙ завтрак приношу.
(Обычно Галина сидит в комнате слева от входа и не отвлекается от пишущей машинки даже когда ест свой завтрак. Одновременно она успевает громко посмеяться, рассказать, как в Ленинке, где она раньше работала, всё замечательно, какие там работают тонкие культурные люди. Она также рассказывает про сына, какой он умный и какие у неё гадкие соседи.
С бумагами и папками входит ещё одна молодая женщина, тоже Любовь, но уже с отчеством. У неё своего стола нет, поэтому она сидит за одним столом с Ниной Ивановной, на краешке. Она убирает свои бумаги, журналы раскладывает на столе бумажную скатерть, вырезанные из бумаги ажурные салфеточки.
Любовь с отчеством в ночлежке недавно, но уже повесила на замызганное окно свою кисейную шторку с замысловатыми оборками, вырезала вот эти салфеточки, сказала, что на следующей неделе поклеит новые обои. Она здесь человек случайный. Обеспечена, домовита и грустит о своей кухоньке. Руки у неё крепкие и твёрдые, на кистях жёлто-коричневых пятна. «Это от химии, я ведь после школы на химзаводе работала».
Она берёт чайник и выходит в коридор, чтобы поставить на плитку.
В дверях сталкивается с Ломовым, который заехал на машине проведать своих подопечных; его кабинет в другом помещении, и предлагает ему чайку).
Ломов. Какой чай, я же из министерства прямо, спешу к себе, меня там народ дожидается. Так мимо ехал, думаю, заехать надо. А эта где? (Показывает глазами на стол Нины Ивановны).
Любовь с отчеством. Придет сейчас. Вышла.
Ломов. А … ну, глядите, не балуйте тут. Обзор-то сдали?
Любаша (тихо). Да, ещё на прошлой неделе.
(Нина Тимофеевна ужом вьётся).
Нина Тимофеевна. Дмитрий Иванович, Дмитрий Иванович, мне бы тут шкафчик, вон туда – для обзоров.
Ломов. Какой вам ещё шкаф, вы же стол просили.
Любовь с отчеством (голосом тоньше обычно, криво улыбаясь нижней губой). Да, у меня ведь места нет.
(Возвращается Нина Ивановна. Красивая. Крупная. Улыбается белозубо и молодо).
Ломов. Ну, здравствуй! Как тут у тебя?
Нина Ивановна. Да всё хорошо, Дмитрий Иванович, спасибо.
Ломов Спасибо не красиво. Когда в гости пригласишь?
Нина Ивановна. Дмитрий Иванович, да хоть сейчас садитесь, чайку попьём.
Ломов. Чайку, это уж я в министерстве напился.
Нина Ивановна. Тогда на праздники заходите, ждать будем.
Ломов. Ну, ладно. Ты тут смотри, чтоб дисциплина была.
(«Не извольте беспокоиться», – шепчет мелкий бес, а Нина Ивановна улыбается и одёргивает кофточку, это у неё привычка такая, чтоб при начальстве стоять прямо и кофточку одёргивать.
Ломов уходит, за ним спешит Галина, в дверях что-то «напевая» ему.
Он идёт в соседнюю комнату, где сидят зарубежники. На этих он зол). Ломов (про себя). Им, понимаешь, места не хватает, ходят через день, всю комнату шкафами испоганили…
Галина (забегая вперёд, преданно глядя в лицо Ломову).
Так ведь труд в удовольствие, Дмитрий Иванович, вот я от машинки не отрываюсь.
– Это хорошо, – хвалит Ломов.
– Ну вот, Дмитрий Иваныч за порог, а мы за чаёк, – говорю я.
Выхожу в коридор, подогреть чайник.
Там, рядом с подоконником, в стене, маленькое отверстие. Оттуда антеннками торчат усики. С ними я знакома уже несколько лет. Когда увидела первый раз, испугалась, потом подумала, наверно, паучок какой-нибудь или сверчок. Теперь он меня узнаёт, увидит, усиками пошевелит. Иногда кажется, будто о чём-то спрашивает, а иногда, когда усиками направо поведёт, будто рассказывает что-то. Недавно в Интернете я вычитала, что живут, де, в старых домах лет по 200-300 такие инопланетные существа, которые всю информацию с людей списывают и в какой-то банк знаний помещают. Может, и правда? …
Приношу чайник в комнату и думаю:
