Я брыкалась и кричала. Я обзывала их всеми грязными словами под солнцем. Мне удалось ударить Беттину в нос и пихнуть Харпер локтем под ребра достаточно сильно, чтобы она упала обратно на свое место. Но мы были в гребаном крошечном снаряде, который не давал мне места для маневра в бою, а их было трое и я одна.
Им наконец удалось оттащить меня после того, как я целую минуту кричала и царапалась, как бешеная дикая кошка, а затем они столкнули меня за борт в темную, холодную воду Обсидиановой реки.
Я сильно ударилась о воду, и ледяной удар реки выбил из меня дух. Я вынырнула на поверхность, делая громкие, прерывистые вдохи, когда моя голова вынырнула из воды.
— Позже, сука! — Харпер захихикала надо мной, когда они втроем начали грести прочь. — Лучше начинай плыть! Ты не сможешь шантажировать меня, если умрешь!
Я кашляла и отплевывалась, используя каждую каплю энергии, которая у меня была, чтобы просто продолжать дышать, черт возьми, пока я плыла по воде. Не было смысла пытаться грести за ними - даже с разношерстной командой они были бы далеко отсюда в считанные минуты.
— Черт, — прохрипела я. —
Я бешено закружилась, пытаясь понять, где именно нахожусь. Угасающий дневной свет и облачное небо ухудшали видимость. Зная примерный километраж того, как далеко мы продвинулись по ипподрому, я могла только догадываться, что то место, где я сейчас плыла - барахтаясь в воде и медленно замерзая до смерти, - располагало меня примерно так же далеко от Эллинга Брюса, как и от Академии. Пытаться добраться до любого из этих мест означало бы проплыть около мили, большую часть пути в темноте.
Мое сердце заколотилось, зрение сузилось, звуки плещущейся вокруг меня воды стихли, а в ушах зазвенело.
Сквозь туман я попыталась оценить ситуацию: я была сильным пловцом и в хороший день могла проплыть милю за полчаса. Я также знала, что температура воды в реке в это время года была около пятидесяти градусов, а это означало, что я должна была убраться отсюда через час, иначе мне крышка.
Я рванулась вперед, пиная и размахивая руками, и на лету решила, что следовать по плавающим в воде указателям забега обратно в Академию было самым безопасным, поскольку я теряла дневной свет.
Мои руки были такими тяжелыми, пальцы уже немели, и я не знала, как долго смогу чувствовать свои ноги. Я начала брыкаться, сосредоточившись на ритме своих ног, а затем поплыла изо всех сил, делая быстрые, резкие вдохи, которые обжигали мне горло.
Брыкайся, плыви, дыши.
Брыкайся, плыви, дыши.
У меня закружилась голова. Я надеялась, что все еще двигаюсь в правильном направлении.
Мне было так холодно.
Брыкайся, плыви, дыши.
Снова и снова.
И так далее.
Я плыла вечно.
Уже по-настоящему стемнело.
Я видела огни. Я была совсем рядом с буйками. Это было хорошо.
Я размяла ступни, которые теперь были босыми с тех пор, как я давным-давно отправила обувь на дно реки, отчаянно пытаясь сохранить в них чувствительность.
Было так темно. Мне было так холодно.
Я приближалась. Я должна была приближаться. Я все еще была рядом с буйками. Я могла видеть причал.
Брыкайся, плыви, дыши.
Здесь никого не осталось. Тренировка давно закончилась. Никто не пришел меня искать.
Там! Я была у причала. Мне просто нужно было ухватиться за него и держаться, тогда я смогу отдохнуть.
Я протянула руку, но промахнулась. Черт, на чем я остановилась?
Большая рука опустилась в воду и схватила мою онемевшую вытянутую руку. Меня подняли наверх, мое промокшее дрожащее тело плюхнулось на причал, а затем внезапно меня подняли сильные руки.
— Черт. Черт.
Мир вращался вокруг меня, и я делала отчаянные, прерывистые вдохи, желая, чтобы мое сердце перестало так сильно биться.
И мне было чертовски холодно.
Я уткнулась лицом в шею мужчины, который вытащил меня из реки, когда он бежал со мной на руках, его знакомый запах окутал меня, и я крепче сжала его, издав жалобный тихий стон.
Я потеряла представление о том, где нахожусь, за исключением того, что была в объятиях Беннетта. Я услышала громкий хлопок двери, и тепло центрального отопления окутало меня.
