— Да нет! Преследовал одного типа, залез по горло в болото. Ну, а потом у ваших ворот отправил машину. Срочный пакет в Ровно. Лейтенант, вам не приходит в голову, что я голоден? Ужин — сюда, в кабинет, а я пойду приведу себя в порядок.
— Слушаюсь, герр хауптштурмфюрер. Если разрешите, я пока допрошу некую личность. Возможно, знаете его — Гуменюк.
Когда я вернулся в кабинет выбритым, в начищенных сапогах, Гуменюк все еще был там. Кляйнер, как водится, посадил его под свет лампы. Эрна переводила, делая заметки в блокноте.
Кивнув Кляйнеру, чтобы он продолжал, я сел за спиной Гуменюка к столику, где уже стоял ужин с бутылкой вина.
Гуменюк говорил без умолку; пыхтя, доказывал, что сызмальства ненавидит все русское. Ему противен русский язык. Само слово «Москва» доводит его до бешенства. Как он может быть связан с подпольем, если большевики лишили его имущества?
Время от времени Кляйнер прерывал это словоизвержение:
— Откуда у вас радиодетали? Где русская радиостанция?
Гуменюк разводил короткими руками, затылок его багровел.
— Придется допросить его в подвале, — сказал мне Кляйнер.
Гуменюк обернулся. Узнал или не узнал?
— А вы не церемоньтесь с ним, лейтенант. Сейчас я научу вас.
Гуменюк смотрел на меня с ужасом и удивлением.
— Вы, вы. — Он даже встал. Сейчас скажет, кто я.
— Сесть! — Я так стукнул по столу, что выплеснулось вино. — А ну рассказывай, предатель, как ты дал немецкую форму партизанскому связному. Говори, шкура, куда увезли рацию!
Я расстегивал кобуру пистолета, когда в комнату вошел мрачный Лемп в шинели и фуражке. Он увидел меня и остолбенел.
— Чему вы удивляетесь, Ферри? Хайль Гитлер!
Он ответил «хайль» таким тоном, будто хотел сказать: «Ну и денек сегодня!»
— Уберите, пожалуйста, этого кретина, — попросил я Кляйнера. — У нас с майором есть дела поважнее.
— Да, да, — сказал Лемп, — займитесь им там…
Эрна взяла его шинель и фуражку. Когда все вышли, я показал Лемпу жетон и документы фон Генкеля:
— Вы молодец, Ферри, не ошиблись тогда.
— Только идиот мог считать вас русским, — буркнул он. — Но зачем все это?
И тут я рассказал ему, что по заданию генерала Томаса провожу секретную проверку местной службы безопасности.
— Вы в курсе сегодняшних ужасных событий, герр майор? За это крепко достанется всем.
— Еще бы! Весь город в панике, будто русские танки уже на мосту. А этот флаг на башне? Почему-то морской?
Я налил по бокалу себе и ему. Он выпил, но остался мрачным. Тут я «пошел на откровенность», сказал, что в четвертое управление СД в Берлине еще несколько дней назад поступили сведения о подготовке покушения на Берга и Хокка. Именно поэтому вместо них прибыли менее значительные лица. А местная СД показала свою полную бездарность, если не хуже.
— Они умеют только мешать вам, Ферри. Впрочем, и вы не брезгаете вмешательством в их дела.
Тихо, как мышка, в дверь проскользнул Кляйнер и вызвал Лемпа. Понятно! Гуменюк сказал Кляйнеру, что я партизан.
Оставшись один, я убедился, что ящики стола не заперты. Ничего важного там нет. Сейф обычный. Я видел такие в советских учреждениях. Маленькая дверка ведет в комнатку с архивными шкафами и умывальником. Выход из комнатки — только сюда.
Лемп отсутствовал долго. Очевидно, он сам допрашивал Гуменюка в подвале. Сейчас он сделает свой ход.
Ход оказался несложным. Лемп вернулся в сопровождении автоматчиков и с порога потребовал, чтобы я сдал оружие.
— Этот пистолет — подарок моего начальника, — сказал я, протягивая ему рукояткой вперед вальтер, полученный от Веденеева. — Пожалуйста, не повредите его как-нибудь.
— А сами вы не боитесь получить повреждения, герр Генкель, пан Пацько или как вас там по-настоящему?
Один из солдат с профессиональной сноровкой обшарил мои карманы, вынул из кобуры запасную обойму:
— Больше оружия нет, герр майор.
— А теперь убирайтесь вон, — спокойно сказал я солдату. — Надеюсь, вы не боитесь, Ферри, остаться с безоружным человеком, которого, как вы выразились, только идиот мог принять за русского.
— But I don't say you are a Russian![86] — произнес он на плохом английском языке.
Вот это оборот! Он принимает меня за англичанина!
— Your english is wery poor, Ferry![87] Продолжим на родном языке. Отошлите охрану. Вы помните Рюхина?
Он махнул рукой автоматчикам и уселся, как прежде, за столик с незаконченным ужином. Постепенно его лицо из надменно-официального снова стало настороженным и фальшиво-любезным.
— Так вот, мой дорогой Ферри, ваш русский агент Рюхин выдал советской контрразведке всю заброшенную вами группу.
— Это ложь! — сказал он. — Откуда вы знаете о Рюхине?
— Вы получали от Рюхина шифровки, по его требованию направили в район Котельниково еще одну группу, а потом наступило молчание. Так?
— Дальше. Что вы еще знаете?
