Тут я нажал на защелку, и мне в ладонь выпала заряженная обойма. Лемп с неожиданным проворством кинулся к столу.
— Назад! Сядьте в кресло! Молчите! — Обойма была уже в рукоятке пистолета. — Я предвидел, герр майор, что вы будете нервничать, — сказал я, вытаскивая из его кармана пистолет.
— Послушайте, сейчас сюда войдет Кляйнер.
— Не войдет! — Я запер дверь. — И вы не выйдете.
— Английская разведка всегда была лучше нашей, — сказал он, — но и вы тоже отсюда не выйдете.
— Посмотрим. Считайте меня, если хотите, англичанином, но я действительно хауптштурмфюрер.
— Врете, — прошипел Лемп. — Вы не Генкель. Он служил в войсках СС в рейхе. Уехал месяц назад на Украину.
— Вы чудак, Ферри! Мы же действительно на Украине, а не в Нормандии. Я — Генкель, родом из Дрездена. Вы давно заметили мое произношение. Знаете Магдебургштрассе, за стадионом? Дом семь — заходите после войны.
Лемп уже не говорил, а хрипел. Как загнанный в угол зверь, он вжался в кресло, сжимая подлокотники.
— Все равно вы — английский разведчик!
— Это мое хобби — вторая специальность. Почему Гуменюк мог служить рейху и русским? Я поступаю благороднее.
— Вас повесят.
— Поймите, Ферри, после окружения Паулюса фортуна может изменить Германии. И тогда связь с англичанами очень пригодится вам. Поэтому сейчас вы откроете сейф.
Он тут же согласился, и я понял: в сейфе есть оружие.
— Отоприте дверку, но не открывайте ее. Стреляю без предупреждения.
Он подчинился. В сейфе действительно лежал парабеллум. Стоя боком к Лемпу, с наведенным на него пистолетом, я быстро перебирал бумаги: отчет о формировании диверсионных групп, списки завербованных шпионов, инструкция с грифом «Особо секретно», за подписью самого Канариса, в связи с наступлением группы Манштейна на Восточном фронте.
В дверь постучали. Из коридора донесся голос Кляйнера:
— Вы здесь, герр майор?
Я шепнул Лемпу:
— Скажите, что заняты, пусть зайдет через полчаса.
Он послушно повторил мои слова. Инструкцию, касающуюся наступления Манштейна, я спрятал во внутренний карман.
— Копию вашего донесения я тоже захвачу. Напишите на ней, пожалуйста: «Хауптштурмфюреру Генкелю, лично» — и распишитесь вот здесь.
— Для чего вам это нужно?
— Для того чтобы покрепче пришвартовать вас к Британским островам. Вот так. Благодарю вас.
Снова в дверь постучал Кляйнер:
— Герр майор, к вам приехал оберштурмфюрер Шоммер.
— Пусть подождет, — сказал я очень тихо.
— Пусть подождет, — громко повторил Лемп.
Через окно я видел машину у ворот. Теперь меня может спасти только Лемп. Я наклонился к нему:
— Слушайте внимательно. Если сегодня к вечеру я не буду там, где меня ждут, то завтра на Принц Альбрехтштрассе[90] получат сообщение об освобождении Гусакова. А адмирал Канарис узнает о провале Рюхина.
Несколько секунд он рассматривал свои ботинки.
— Ложь. Еще одна ваша уловка.
И тут я рассмеялся:
— Ферри, я похож на кретина? Неужели же я полез бы к вам сюда, не обеспечив отход? Не говоря о вашем автографе.
Лемп поднял на меня красные от бессонницы глаза:
— Так уходите ко всем чертям! Сейчас позвоню, чтобы вас выпустили.
— Вот телефон нам ни к чему! — Я вырвал провод из стены вместе с розеткой. — С Бальдуром Шоммером у меня свои счеты. Для него я — русский агент СД, вышедший из повиновения, и он постарается арестовать меня, но тогда пакеты в Берлине попадут по назначению. Я буду за дверью, в этой комнатушке, а вы постарайтесь спровадить Шоммера. Никаких Гуменюков и Митрофановых вы в глаза не видели, а хауптштурмфюрер Генкель уже уехал. Не забудьте запереть сейф. Шоммера впускайте одного, без его головорезов, а то он и вам свернет шею. Держите ваш пистолет.
Через минуту из-за двери архивной комнатушки я услышал голос Бальдура. Он заявил, что служба безопасности возмущена вмешательством в ее дела. Митрофанов и Гуменюк должны быть немедленно переданы ему лично. В ответ на это Лемп утверждал, что слышит такие фамилии впервые. Бальдур настаивал:
— Их увез офицер абвера. Это точно установлено.
Нахальный басок Бальдура сменялся осипшим баритоном Лемпа. Когда Бальдур пригрозил, что перероет все помещение, Лемп вышел из себя:
— Мальчишка! Как вы смеете так говорить со старшими?!
— Видно, вы не имели еще дела со службой безопасности, — сказал Бальдур, — впрочем, один человек, носящий нашу форму, тоже находится у вас. Больше никуда он не мог скрыться на этом отрезке шоссе вчера около десяти вечера.
Было ясно, что Бальдур не собирается уходить. Того и гляди, явится его шеф с телеграфным вызовом Лемпа в Ровно или в житомирскую ставку Гиммлера. Единственная защита — атака.
Я вошел в кабинет и, не замечая Бальдура, спросил Лемпа:
— Почему здесь такой шум, герр майор? Я ведь просил не мешать мне просматривать ваши архивы.
Лемп моментально вошел в роль:
— Извините, герр хауптштурмфюрер. Тут приехал ваш офицер…
Бальдур перебил его:
— Подождите…
Он пошел на меня неслышным шагом через весь кабинет. Его широко расставленные серые глаза не мигая всматривались в меня, как окуляры стереотрубы:
— Какая приятная встреча! — Он сказал это по-русски, остановился, расставив ноги, засунул руки в карманы.
