— Помнишь, вчера здесь парочка охранников проходила, и как раз один из них остановился напротив соседней клетки? — я пошевелил плечами и поморщился от легкой боли. Совсем суставы закостенели. — Я предполагаю, что они мило пообщались, и провокатор получил данные, где находится шхуна.
Подсадной добился своего. Ропот по трюму нарастал. Где-то зашумели яростно и громко, а где-то — робко, словно сомневаясь в правильности происходящего. Загремели цепи, какой-то идиот в упоении стал долбить браслетами по металлической решетке.
— Парни, а вы что же такие тихие? — провокатор заметил, что в нашей клети все себя ведут спокойно. Глядя на наши расслабленные тушки, остальные тоже валялись на матрацах, но напряжение ощущалось. — Все устраивает?
— Да вы шумите, шумите, — лениво ответил Ардио, — мы позже присоединимся, ладно?
— Странные вы парни, — хмыкнул зачинщик, внимательно срисовал наши физиономии, словно до этого не занимался сим трудом, — потом поговорим.
Может быть, мы зря выделяемся своим поведением, мелькнула мысль. Стукач оценил по-своему нашу компанию, и черт его знает, что он расскажет своим нанимателям. Но мне уже было плевать. Настолько вымотала дорога и ожидание нападения пиратов, что не хотелось шевелиться.
Каторжники забуянили по-настоящему, и шум, наконец, достиг ушей капитана шхуны. Послышался дробный стук каблуков. В трюм спускалась дежурная команда, ведомая бравым усатым сержантом и гладко выбритым черепом.
— Взвод! — заорал он, взмахнув палашом. — Стой! Первое отделение — вперед! Второе — приготовить аркебузы! Третье — на перезарядку!
Первые десять человек с обнаженными тесаками пошли вдоль камер, безжалостно колотя ими плашмя по конечностям, которые торчали из-за решеток. Кто-то заорал от боли, получив по костяшкам пальцев, кто-то еще больше разъярился.
— Прекратить бунт! — заорал сержант, выступив на середину трюма. — Повторять не буду! Если через пять минут здесь не наступит тишина — открываю огонь! Мне плевать, что к месту заключения придет пустой корабль! Я не буду держать смердящее дерьмо на борту, и просто выкину его за борт!
— Н-да, хреновые дела, — вздохнул Ансело. — Шмальнут по нашей уютной комнатке — и плакать о нас будет только один человек.
— Или вообще не будет, — хмыкнул Рич.
— Господин сержант! — воспользовавшись тем, что нестройный гул голосов стал затихать, я встал у дверей. — Позвольте людям привести себя в порядок! Нужна свежая вода, да и помыться не помешает. Сами же чувствуете, каким дерьмом отсюда несет!
— Умник, что ли? — рявкнул сержант, подходя ко мне. — Кто такой?
— Обычный солдат, приговоренный к каторге, как и все здесь, — я пожал плечами, поглядывая на заинтересовавшегося разговором парня. — Вот увидите, бунт сам заглохнет, если организовать несколько партий для помывки. Скажем, выводится отдельная клетка на палубу, моется — и обратно. Заодно и поест, и попьет. Разве это трудно?
— Закрой пасть, каторжная тварь! — рыкнул командир, отчего на лбу у него отчетливо запульсировала жилка. — Учить меня вздумал! До Салангира остался день пути. Там и будете приводить себя в порядок! Здесь еще есть вода. Можете мыться и пить!
Он с размаху саданул по решетке прикладом аркебузы, отгоняя меня вглубь камеры.
— Господин сержант уверен, что это будет Салангир? — с усмешкой спросил парень, подмигивая мне. — После такого шторма может куда угодно занести….
— Каторжная морда хорошо разбирается в навигации? — сержант повернулся к нему и снова замахнулся ружьем. Парень торопливо отошел назад и поднял руки, словно показывая свою покладистость. — Если еще раз кто-то пернет без моего разрешения — вздерну на рее! Взвод! На выход!
Отряд покинул трюм, погасив бурю, но ее отголоски до сих пор слышались по всем углам. Костерили сержанта, его команду, шкипера с экипажем, императору досталось больше всех. Неудачники, не успевшие убрать руки, ныли, что им раздробили пальцы палашами. Им резонно отвечали, что в таких делах клешни вытаскивать наружу — с головой не дружить.
— Эй, обычный солдат! — с иронией в голосе окликнул меня вертлявый сосед. — Зачем влез не в свое дело? Еще бы чуть-чуть — и охрана сама бы открыла двери, чтобы пересчитать нам ребра. Перекрыл ты нам путь к свободе!
— Еще бы чуть-чуть — и по нам стали стрелять, — грубо ответил я, — а наша клетка — одна из первых!
— Не стали бы, — уверенно ответил парень, — поверь. Знаю, что говорю!
— Бывалый, наверное? Сколько ходок?
— Хе-хе! Шутник! Много ты знаешь за меня?
— Сам выставился. Я тебя срисовал еще в самом начале пути.
— А откуда такие познания в людях, если не секрет? — парень прилип к решетке, на его лице играла полуулыбка, но такая противная, что мне хотелось вцепиться в его рожу всей пятерней. Приблатненный урка.
— Батя рассказывал, он у меня пять тюрем сменил, — я оскалился.
— О, как! — удивился парень. — А как погремушка?
— Не тебе, шелупонь, знать головняк! Не дорос.
— Да и ладно, — как-то сразу потерял интерес к разговору провокатор. — Перед честными людьми все равно расколешься.
Я почесал макушку и лег спать. Рядом пристроился Рич и зло зашептал:
