Егор стал плавно уменьшать обороты двигателя, чуть отклонил ручку управления от себя. Штурмовик наклонил нос и заскользил вниз, к угрюмым крутым склонам, возвышавшимся под самолетом.
Двести семьдесят пятый, я Двести семьдесят седьмой, поврежден правый двигатель. Температура масла растет, ощущается тряска.
Два — семь — семь, вас понял. Попытайтесь поддержать полет в прежнем режиме.
Вас не слышу, Семьдесят пятый. Начинается помпаж двигателя.
Семьдесят седьмой, ответьте. Мы уходим, следуйте прежним курсом. Мы свяжемся со спасательными вертолетами.
Егор видел, как удаляются самолеты его товарищей. Он внезапно почувствовал себя очень одиноко среди этих гор, в чужом и враждебном небе. Вдруг его охватила дрожь — а что, если у него ничего не выйдет? Но летчик усилием воли подавил в себе страх, заставил его забиться в самые отдаленные уголки сознания. «Бог не выдаст, свинья не съест!» — подбодрил себя Егор. — «Где же эти твари? Не может быть, чтобы они не клюнули на такую лакомую наживку».
Фантомов видно не было. Егор был один в бескрайнем синем небе, почти касаясь крыла самолета, под ним в бело-голубой дымке проплывали могучие и древние горы. Горизонт был чист. «Ну, где же они, мать их!..» — обеспокоенно думал пилот, вертя головой почти на триста шестьдесят градусов. Черт! Вдруг, оглядевшись, он увидел две черные точки, мелькнувшие в слепящих лучах солнца. В следующий миг яркой вспышкой блеснул солнечный блик. «Заходят от солнца. Хитрые, твари!» — подумал Егор.
Он вел самолет, бессистемно раскачивая ручку управления и педали, создавая видимость того, что самолет поврежден и плохо поддается управлению. Снизился еще немого, теперь его самолет со всех сторон обступили горы. А черные силуэты становились все ближе и ближе. Точно, «Фантомы». Пара тяжелых, продолговато-неуклюжих самолетов напоминала мрачных, тяжело переваливающихся в небе, ворон.
Но обманываться не стоило, ведь F-4 — истребитель, скоростной, стремительный и беспощадный, на счету у которого 16 мировых рекордов. Этот самолет применялся в локальных вооруженных конфликтах, начиная с Вьетнама и заканчивая войнами на Ближнем Востоке. И сейчас в кабинах этих самолетов наверняка сидят опытные пилоты.
«Но мы тоже не лыком шиты», — подумал Егор.
Еще несколько секунд, несколько ничтожных мгновений на челе вечности — и в диком нагромождении скал, в лабиринтах ущелий закипит яростная круговерть воздушного боя.
Тревожно запищала станция предупреждения о радиолокационном облучении.
«Еще чуть-чуть, еще», — повторял про себя летчик, отсчитывая мгновения до атаки.
Пара «эф-четвертых» слаженно заходила для атаки из задней полусферы.
«Сейчас!» — Егор рванул ручку управления на себя, одновременно выводя турбины на максимальный режим. Утоплена кнопка отстрела тепловых ловушек, подвесные баки сброшены.
Штурмовик резко вздыбился, полыхнул пылающими ложными целями и пушечными очередями. Не ожидавшие такого поворота событий, пилоты «Фантомов» замешкались и запаниковали, а верткий штурмовик, выполнив стремительную косую петлю, уже вышел на позицию атаки сзади-сверху пакистанских истребителей и обрушился на них как коршун на цыплят.
«Огонь!» — заорал Егор, вдавливая гашетку. Ураган снарядов ударил из трех точек прямо по машине ведомого, кромсая металл и человеческую плоть, разрывая турбины и трубопроводы, выжигая гидроприводы и элементы управления. В одно мгновение грозная боевая машина, шедевр инженерной мысли, была превращена в груду объятых пламенем металлических лохмотьев.
Пилот ведущего «Фантома» был более опытным. Он круто спикировал вниз, едва не задевая крылом камни отвесных склонов, прижался к земле, и, развернувшись на бреющем, ринулся в атаку. Под широким изломом крыльев вспыхнули двигатели стартовавших ракет, под чуть опущенным носом затрепетало пламя шестиствольной пушки «Вулкан»[9].
