Проклятье! Егор выполнил переворот через крыло и отстрелил оставшиеся ловушки. Смертельная трасса снарядов пронеслась рядом с крылом, несколько снарядов оставили на плоскости рваные дыры. Одна из запущенных ракет взорвалась возле ловушки, вторая, не захватив цель, унеслась куда-то вдаль. А пакистанский истребитель вновь заходил в атаку. Егор, набрав высоту, вновь выполнил переворот через крыло и вираж, срывая захват тепловым головкам самонаведения. Но «Фантом» уверенно настигал самолет Егора. И тогда пилот бросил свой штурмовик в отвесное пикирование. Взревели до предела перегруженные двигатели. «Фантом», не отрываясь, последовал за ним. Егор воткнул кнопку выброса ложных целей. Заработали обращенные стволами назад пушечные контейнеры. У вражеского пилота не выдержали нервы, истребитель круто задрал нос и на форсаже перешел в набор высоты. Земля была уже совсем рядом, Егор до отказа взял ручку на себя, переламывая штурмовик в набор высоты. Затрещали от перегрузки ребра, голову в защитном шлеме буквально расплющило о бронезаголовник катапультного кресла. В глазах расстилался кроваво-красный туман, на мгновение остановилось сердце, из легких огромной тяжестью выдавило кислород. Но самолет уверенно набирал высоту, уносясь от смертельных каменных клыков скал. И в ту же секунду на него снова обрушился «Фантом». Он зашел в хвост штурмовику и открыл огонь из пушки. Но Егор в этот раз был начеку. Выполнив крутой вираж, он ускользнул от огненного потока, обрушившегося в пустоту. Мощная механизация крыла Су-25 позволила Егору выполнить вираж с меньшим радиусом и он, зайдя сбоку и снизу, атаковал пакистанский истребитель. Шесть пульсирующих огненных трасс ударили по «Фантому». Объятый пламенем, он просто развалился на куски. Пилот сумел катапультироваться, и теперь его бело-оранжевый купол парашюта медленно качался в воздухе. Второго парашюта видно не было, штурман-оператор катапультироваться не успел. Горящие обломки, дымя, падали на землю.
Егор отстегнул кислородную маску и поднял щиток светофильтров. Он потянулся к переключателю командной радиостанции. Руки дрожали, глаза заливал пот, из прокушенной губы сочилась кровь.
Я Два — семь — семь, прием. Подвергся нападению пакистанских истребителей. Принял бой, оба истребителя мною сбиты. Один из пилотов катапультировался. Прошу выслать вертолеты ПСС в квадрат 12–27. Конец связи.
Вас понял, высылаем вертолеты в указанный квадрат. Конец связи.
Посадка на аэродроме вертолетчиков прошла из рук вон плохо. Егор просто плюхнулся на полосу, вдобавок при торможении лопнул от перегрева пневматик переднего шасси. Самолет на пробеге снес переднюю стойку шасси и грохнул носом, подняв тучи пыли и искр.
Егор сидел в кабине и безучастно наблюдал, как оседает пыль. У него не было сил, чтобы пошевелиться. По всему телу разлилась свинцовая усталость, саднила прокушенная губа.
Со всех сторон к самолету бежали люди. Лейтенант щелкнул замком и вялым движением откинул фонарь кабины. Тут же чьи-то руки освободили его от привязных ремней и, буквально, вынесли из кабины. Опомнился он уже стоя на земле возле своего трудяги-самолета. Неподалеку в облаке пыли затормозил темно-зеленый аэродромный «уазик». Из него выбрался широкоплечий сутуловатый майор с роскошными запорожскими усами. Люди расступились.
Егор вскинул руку к летному шлему:
Здравия желаю, товарищ майор! Разрешите обратиться?
Обращайтесь, лейтенант, — майор откозырял в ответ.
Во время воздушного боя закончилось горючее, совершил вынужденную посадку на вашем аэродроме. Докладывает лейтенант Савицкий.
Понятно. А с кем вы вели воздушный бой, лейтенант?
По возвращении на базу подвергся нападению пары пакистанских «Фантомов». Воздушном бою сбил обоих.
Поздравляю, лейтенант, — уважительно пожал руку Егору майор. — Моя фамилия — Боровик. Анатолий Сергеевич. Я командир отдельного вертолетного отряда.
Очень приятно. Я Савицкий Егор Вячеславович.
А ты молодец, на штурмовике двух истребителей завалил.
Да я еще и сам в это поверить не могу. И самолет посадил из рук вон плохо.
Ничего, лейтенант, в жизни всякое случается, готовь дырку для ордена. А самолет мы твой уж как-нибудь отремонтируем. Ладно, поедем сейчас в медсанбат, а то что-то ты шибко бледный. Ну а потом — в столовую. Война — войной, а обед по расписанию, — хохотнул он.
Спасибо, товарищ майор.
Да ладно тебе. Садись в машину, поехали.
В приемном покое медсанбата, устроенном в одной из огромных армейских палаток, было тихо и как-то по-особому уютно. Егора окружили давно знакомые запахи медикаментов и стерильности, знакомая обстановка. Вспомнился мединститут, учеба. Он помотал головой, отгоняя воспоминания. Снял летный шлем и уселся на кушетку, в ожидании врача.
«А все-таки классно я их завалил», — довольно подумал летчик. Волна адреналина в крови еще не успела окончательно растаять после боя.
