Мы все здесь рискуем, — сказала до поры молчавшая Наташа. Но я считаю, что как лечащий врач, должна сопровождать своего пациента.
— Вылет завтра утром, подвел итог майор Боровик. Сейчас сюда подойдет экипаж Ми-8, обсудите с ним условия полета и меры безопасности. Все ясно?
Так точно!
Вскоре пришли пилоты вертолета. Вместе они обсудили маршрут полета и взаимодействие.
Рано утром, когда небо на востоке только посерело, Егор, позевывая, пришел на стоянку. Легкий туман струился над землей, и горы утопали в белом мареве. Техники хлопотали у самолетов и винтокрылых машин, готовя их к очередному боевому дню. Минут через десять подошли вертолетчики. Поздоровались, вяло перекинулись парой слов — всем хотелось хотя бы еще немного поспать. Вертолетчики закурили. По рукам пошел термос с горячим, обжигающе-крепким кофе. Егор взял у вертолетчика термос, плеснул себе бодрящего напитка в пластиковую крышечку. Жмурясь, отпил глоток. Кофе был прекрасный, душистый, крепкий. Он помотал головой. «Ну, где же Наташка? Вечно ее ждать приходится», — недовольно подумал Савицкий. Он, как и большинство летчиков, был человеком крайне пунктуальным. Егор предпочитал четкое планирование и осуществление задуманного, конечно, с известной долей импровизации. А неопределенность и отношение: «может, да, а может, нет» просто бесили его. Наконец, на стоянке появилась Рогозина.
Ну, наконец-то, дождались, — сердито обратился к ней Егор. — Иди к вертолету, тебя уже ждут.
Мы никуда не летим, — тихо сказала она, опустив глаза.
Как это не летим, не понял летчик.
Пациент умер сегодня ночью от заражения крови, почти шепотом ответила Наташа.
Наташа, ну успокойся. Ты замерзла, вот, возьми, — с этими словами летчик набросил ей на плечи свою камуфляжную куртку.
Он умер, сегодня ночью, — повторила она.
Наташа, — Егор попытался ее обнять.
Пошел вон! Убери от меня руки! — внезапно выкрикнула она ему прямо в лицо, куртка сорвалась с ее плеч и упала на пыльную, испещренную потеками масла, землю. — Ты меня задрал уже своей заботой! — Она размахнулась и отвесила ему звонкую пощечину.
Лицо Егора побелело от бешенства.
Я не желаю быть козлом отпущения для тебя, –почти спокойно сказал он. — И бегать за тобой не собираюсь — хватит!
Ничего мне не надо! Оставь меня в покое!
Хватит на меня орать!
Думаешь, ты все знаешь о войне, отважный и героический летчик-ас⁈ — последнее слово она произнесла с нескрываемой издевкой. — Да ни хрена…
Не тебе говорить о моих летных способностях, — грубо перебил ее Егор, задетый за живое.
Да ни хрена ты не знаешь! Когда тебе на операционный стол положат орущего от боли мальчишку с кишечником, изорванным шрапнелью, тогда ты, может быть, поймешь, что такое война! А когда он умрет от перитонита, то ты проклянешь все! Ты же хотел стать врачом!
Заткнись! Ты прекрасно знаешь, почему я ушел из института.
Ах да! От несчастной неразделенной любви. Солдафон чертов! — выкрикнула она.
Да, я солдафон, убийца, сволочь. Все вокруг в дерьме, одна ты — в белых ангельских одеждах. Тоже мне, ангел!
Что ты хочешь этим сказать⁈
Только то, что сказал.
Гад!
Она попыталась еще раз ударить Егора, но в этот раз летчик перехватил ее руку. Секунду они жгли друг друга взглядами, а потом она вырвала ладонь из его руки.
К ним подошел вертолетчик.
Ну, где раненый? Вылет задерживается, мы уже из графика выбиваемся, — хмуро начал он.
Вылет отменяется. Раненый сегодня ночью умер от заражения крови, — ответил Егор.
А-а… — он глянул на Наташу. — Ну, тогда извините…
Да нет, ничего. Сообщи об этом в штаб, — Егор поднял куртку, посмотрел на свежее пятно масла, вздохнул. Потом перекинул ее через плечо и зашагал прочь от стоянки.
Коса нашла на камень. Егор мог понять все, но так срываться на человеке… Да, он ее любил. Но позволить смешивать себя с грязью — нет! Пусть ищет себе другого холуя! Стерва…
Но на душе все равно было горько.
Утром, когда офицеры пришли на постановку боевой задачи, Егор был, как всегда подтянут и собран, но гадостная грызущая боль раскаленной иглой засела в его сердце. И жгла, жгла, жгла… «Как в старые добрые времена», — горько усмехнулся он.
После летучки летчики пошли в столовую. Егору не хотелось туда идти, он не хотел столкнуться там с Наташей он вообще не хотел ее видеть, но жить-то как-то надо. Хотя бы для того, чтобы защитить ее, дуру. В столовой ее, к счастью, не оказалось. Машинально ковыряясь в тарелке, он погрузился в свои тяжкие раздумья. Ему самому до жути остохренело смотреть на эту землю сквозь рамку коллиматорного прицела. Но что он мог сделать… Оказаться? Нет!
Егор. Егор!
А… Что такое?
Не спи. Доедай и пошли на стоянку.
Уже иду.
На аэродроме летчики сразу же получили задание. Необходимо было обеспечить безопасность санитарных вертолетов на подлете к базе и посадке. Егор подошел к самолету, коротко кивнул Жене и не говоря ни слова забрался в кабину. Следом за ним по приставной лестнице-стремянке поднялся техник.
Все нормально, Женя? — летчик, сосредоточенно щелкая тумблерами. — Машина в порядке?
Так точно, все проверенно, все системы работают нормально.
