Когда он Егор зарулил на стоянку, его уже ждали. Разъяренный майор Боровик с красным от гнева лицом стоял возле бронетранспортера. Рядом стояли солдаты из охраны аэродрома во главе с сержантом и медицинский «Уазик». Летчик выбрался из кабины и спрыгнул на землю. Вытянулся перед майором по стойке «смирно».
Товарищ майор, в ходе боевого вылета уничтожена минометная батарея моджахедов, которая вела обстрел госпиталя и территории базы. Штурмовик повреждений не получил.
Под арест его, — коротко распорядился майор, отдав команду солдатам. — На десять суток!
Те нерешительно подошли к летчику. Из медицинского микроавтобуса выбралась Наташа и подошла к майору Боровику.
Его нельзя заключать под арест. Он ранен, — она указала на Егора, у которого из-под шлема потянулась тонкая струйка крови.
Еще как можно! — перебил ее разъяренный майор. Ему можно упрямо нарушать приказ старшего по званию⁈ Я к вам обращаюсь, старший лейтенант Савицкий!!! — заорал он. — Мне по хрену, какой ты там классный пилот, старлей. Ну, ты уже совсем с катушек съехал! Ты, какого детородного органа нарушил приказ⁈ А если бы ты погиб? Ты же разбегался на полосе, по которой «духи» садили из всех стволов!
Виноват, товарищ майор, Но если бы я не взлетел, то погибло бы гораздо больше людей.
Молчать! Значит так, лейтенант Рогозина, сейчас Вы ведете старшего лейтенанта Савицкого в госпиталь, оказываете ему помощь. Потом вы, сержант Плетнев, отконвоирует старшего лейтенанта под арест. — Майор повернулся к Савицкому. — Сдайте личное оружие. Объявляю вам десять суток ареста.
Егор молча вытащил «Стечкин» из кобуры, отдал сержанту, потом скинул ремень АКМа с плеча. В компании с Наташей и в сопровождении двоих солдат Егор поехал в госпиталь.
Когда они приехали, девушка завела летчика в госпитальную палатку. Автоматчики хотели, было, последовать за ними, но Наташа остановила их решительным жестом.
Во-первых, я не пущу вас в стерильное помещение, а во-вторых, я старше вас по званию. Подождете снаружи, — отрубила она.
Егор уселся на кушетку и положил рядом летный шлем. Наташа подошла к нему и осторожно размотала мокрую от крови повязку. Кровь пропитала повязку и уже начала подсыхать. Летчик поморщилась, когда марля стала отлипать от раны.
Извини, будет немножко больно, — мягко сказала девушка.
Ничего, я привык.
Егор, я видела, как ты взлетал — это ужасно.
Ужасно, не ужасно — какая разница. Нужно было что-то делать, и быстро. Солдаты, даже на БТРе туда бы не успели. Да и охранение у моджахедов — будь здоров. Пальнули бы и гранатомета, а потом покрошили выживших из пулеметов. Наташ, ты скоро перевязку закончишь?
Терпи-терпи. Как вообще можно было подпустить моджахедов так близко. Неужели наши патрули так плохи?
Не скажи, Наташа. Моджахеды могут так маскироваться, что и с двух шагов не различишь. Они живут здесь, они здесь выросли, и знают каждый куст, каждый камешек. А, главное, они — фанатики, и свою, и чужую жизнь в грош не ставят. И уважают только силу… Ну, долго еще?
Все, все. Еще минутку.
Перевязка была закончена. Наташа убирала инструменты, а Егор сидел, привалившись спиной к стене, и о чем-то думал.
Егор, пошли.
Ага, иду.
Они вышли из палатки. Солдаты, стоящие снаружи, нерешительно подошли поближе. На базе все друг друга знали, если не в лицо, что было редкостью, то хотя бы по разговорам. Солдаты прекрасно знали всех летчиков, а о Егоре вообще ходили легенды. Теперь им пришлось конвоировать не просто офицера, а еще и хорошего знакомого. Сержант вообще считал, что летчика надо наградить, а не наказывать, ведь если бы он, рискуя собственной жизнью, не взлетел и не уничтожил минометы, то жертв оказалось бы значительно больше. И кто знает, остался бы сам сержант в живых. Но служба приучила его не задавать вопросов. И он с каменным лицом шагнул к вышедшим из палатки.
Товарищ лейтенант, — обратился он к Наташе. — Могу я увести арестованного?
Задержанного, — ледяным тоном поправила Наташа. Сержанту сразу стало неуютно.
Виноват, товарищ лейтенант, задержанного.
Я пойду с вами, чтобы убедиться в том, что к задержанному не будут применены никакие меры воздействия.
Сержант внезапно побледнел от злости. Понятно, что к пилоту будут относиться нормально, докторша умела задеть за живое. Тут вмешался сам Егор.
Наташка, успокойся. Все мы люди подневольные, — примирительно сказал пилот. — Сержант, выполняйте свои обязанности.
Сержант с благодарностью глянул на летчика. «А все-таки он — мужик нормальный» — подумал он.
Есть! Пойдемте.
Гауптвахта находилась неподалеку от палаток, в которых жили солдаты, охраняющие аэродром. Она представляла из себя обширный блиндаж на склоне холма с толстой дверью, сколоченной из досок от снарядных ящиков. Блиндаж охраняли двое часовых с автоматами. Автоматы сейчас стояли прислоненные к столбам, на которых держался навес. Сами часовые под навесом играли в шахматы. Увидав странную процессию, они похватали оружие и вскочили на ноги.
Егор, Наташа и конвоиры остановились у двери блиндажа. Егор вытащил шнурки из летных ботинок, снял ремень и планшет и отдал это все сержанту.
