Служаночка в ужасе и восторге наблюдала, как дрессированное чудовище закрывает щеколду:
— Ой, боги меня спаси! Как ты чудище подучил⁈ Ой, мне же идти нужно, я рядом с таким страхом вообще не могу…
— Да оно сейчас скроется, оно свое место знает.
Ученое Оно насмешливо закатило глаза и с головой булькнуло в огромную бочку.
Тут Укс слегка отвлекся от философского наблюдения-познания мира, поскольку девушка была воистину мила и гармонична — что безупречным атласным корсажиком и крахмальными юбочками — что и остальным, таящимся под всеми этими излишествами.
В сущности, весьма упрощены и схематичны миры «фаты», но женщины здешние непременно восхитительны. Правда, все как одна предательницы и шпионки, но всем нам присущи отдельные простительные недостатки.
…Мило постанывала, умело отвечала, а апогей случайного свидания оказался ярок, несравненен и подобен внезапной весенней грозе, поскольку с лавки уронили кувшин с водой, и тот громыхнул неслабо…
Улизнула кареглазая прелестница, преисполненная приятных впечатлений. Укс сапогом задвинул осколки кувшина под скамью, перешагнул огромную лужу, и поинтересовался:
— Эй, зверь, ты там не замерз?
— Еще нет. Хотя мои мечты окатиться напоследок чудной горяченькой водичкой лопнули громко и одномоментно, — печально молвила Профессор, выбираясь из бочки.
— Мебель здесь очень шаткая.
— Да всегда так: мебель чересчур шаткая, пользователи излишне темпераментные, а страдать приходиться беззащитным коки-тэно. Впрочем, я недурно отмокла, зуд со спины моментом сняло. Полагаешь, красотка шпионила на герцога? Или на его конкурентов?
— На креатуру герцога она не очень похоже. Политические темы мы почти не затрагивали.
— Это да. Больше было о личном, если не сказать, физиологичном. Откровенно бабский тестовый допрос. Герцогиня подослала?
— Весьма возможно. Сам Его Светлость вроде бы мужчинами не интересуется и вообще импотент. Если верить верноподданническим слухам.
— Не верь, Уксик! Кругом ложь, тебя ловко заманивают. Этот герцог — он хитроумный.
— Вряд ли настолько хитроумен. Да и в любом случае ночью у нас дела, встреча с контрабандистами.
— Да-да, и там наверняка обнаружится какая-то главарша-капитанша, одноглазая, но очень секси.
— Всё может быть. Что ж теперь, не пробивать вариант с контрабандистами?
— Нет, встретиться-то придется. Да и кто я такая, чтоб возражать против одноглазых секс-символов? Я им, кривеньким, отчасти даже симпатизирую. Вот Квазимодо наш — прогрессивный, интересный, всесторонне образованный человечек.
— Согласен, хотя и знаю его с несколько иной стороны. Что еще полезного расслышала?
Комедианты вернулись в номер, по пути Лоуд изобразила горячее желание схватиться со сторожевой замковой собакой в бескомпромисном «загрызном» поединке. Пес в страхе удрал за казарму, Укс, с трудом удержавший поводок приморского хищника, обсудил с лакеями и стражниками кровожадный нрав Ка-Ше — «оно-то ничего, привыкшее, но инстинкты же дикие!». Собственно, Лоуд была права — собакам и зевакам лучше держаться на расстоянии, а то задолбают своим любопытством.
Профессор завалилась подремать, ибо «ночью кто ж даст выспаться», а Укс продумал план ближайших действий и тоже незаметно заснул. Отвык от шпионского ремесла, и теперь вот эта постоянная необходимость оправдывать ожидания контактеров, в смысле, контактерш, слегка утомляла. В здешних «фатах» всё развивалось слегка прямолинейно. Не то что пилот был недоволен, но Логос подсказывал — еще дней десять в таком ритме, и придется сесть в тюрьму на отдых. Впрочем, о десяти днях нет и речи, нужно решать задачу в кратчайшие сроки.
…— Дело-то к вечеру, а об обеде ни слуху, ни духу, — отметила Лоуд, выглянула в окно, и судорожно зевнула. — По устаревшей традиции приема пищи живут: завтрак — поздний обед — алкоголь на ночь. Между прочим, диетологи рекомендуют совершенно иную схему питания. Да и в целом бытие не впечатляет. Кстати, о высшем образовании и университетах здесь даже не думают.
— Некогда им, всё интриги интригуют, — невнятно сказал Укс, чистя зубы.
Чистить приходилось пальцем, поскольку зубной щетки в багаже не имелось. Благо Профессор уже успела спереть в замковой умывальне коробку зубного порошка.
— Ты экономнее, Грузчик, не для эстетики припас брался, — призвала Лоуд. — И вообще уже идут к нам, харю живей утирай.
Служанка — другая, но тоже хорошенькая и в традиционной местной манере порхающая ресницами — таинственным тоном известила:
— На бокал вина вас приглашают, господин дрессировщик. Дабы силы подкрепили перед выступлением, да рассказали о повадках хищного зверя. Только тихо идите, скромно. Особа высокопоставленная, ей огласка ни к чему.
— Понял. Да я всегда тихий и скромный, — заверил Укс.
Слегка прижатая к стене, служанка хихикнула и умело вывернулась.
Лоуд трогательно заскулила, осознав, что бесценный хозяин уходит. Вот все же талант — откровенно земноводного облика лягушка, а ухать, мявкать, гавкать и скулить умеет абсолютно естественно, все вокруг воспринимают как должное.
