— Мрааууууяяяяяуууууу-ша! — боевой вой, заимствованный у потомков бесстрашных холмовых брауни, и усиленный многозначительным «ша!», производил должное впечатление. Собаки, заскулив, попятились — им странный зверь еще в замке очень не понравился. Но двуногие преследователи были, понятно, упрямее.
— Взять! — скомандовал кто-то не в меру решительный, гарцуя на разгоряченной лошади за спинами стражников.
— Ты! — утробно взвыла Лоуд, указывая ножом вовсе не на предводителя, а на одного из ближайших стражников. — Иди сюда, тварюга, удод глистовый. Иди, говорю!
— Чего я-то⁈ — справедливо возмутился вояка, ловчее перехватывая взмокшими ладонями древко алебарды. — Мне вообще не по чину.
— Нраааааавишься,– немыслимо ужасным тоном проворковала Профессор. — Иди, иди сюда, сазан-терпила…
Стражникам стало уж совсем неприятно, и они все разом пришли к закономерной мысли:
— Стреляйте в гадину! Эй, лучники, чего замерли⁈
Взвыли взбодрившиеся собаки, одобрительно заржали лошади — приближаться к опасному зверю никому не хотелось.
Лучников было всего двое, вот не особо уверенно натянули луки….
— Ай, красавцы, ай, милочки — демонски захохотал неустрашимый зверь Ка-Ше…
…Собственно всё, практически готов аппарат — Укс уже вставил на место заключительную распорку-древко, кинул в мешок свинченный наконечник дротика и рявкнул:
— Триста!…
Просить дважды Лоуд не было нужды — опытна Профессор. Метнулась к бочкам одним прыжком — уже вовсе не по-крабьи, а на манер юной и легкой нерестящейся черноперки.
…тридцать! — проорал Укс, толкая аппарат к краю пристани…
Не оглядывался, чувствуя толчки-удары лап летящей к спасению напарницы, слыша стук стрелы, вонзившейся в рассохшуюся бочку…
— три! — дельтаплан клюнул носом за край битого дощатого причала. Запрыгнувшая на спину пилоту Лоуд ускорила тот нырок, спорхнули разом, понеслись-соскользнули в бездну…
О воздушных потоках в бухте Укс имел лишь смутное представление — отслеживать было некогда. Оказались — весьма восходящие. Дельтаплан мигом скабрировал, вот резко и неприятно потянуло обратно вверх.… Сейчас стрелу в жопу всадят…
Возмущенно орали бегущие к краю пристани враги. Весьма злы, оно и понятно…
…Аппарат с агрессивным шелестом взмыл у самого причала, стражники шарахнулись назад. Одинокая стрела прошла гораздо левее дельтаплана.
— Прощайте, шмондюки позорные! — захохотала Лоуд.
Ответные проклятья были едва слышны.
Отличные потоки шли со «дна бухты», Укс сделал изящную «бочку», повел дельтаплан широким виражом, крошечный аппарат несся маленькой стремительной каплей. Не особо сближаясь, обошли корабль контрабандистов. Оттуда тоже что-то кричали, но невнятно.
— Ты не особо выпендривайся, — пробормотала Лоуд. — В меру, в меру хвастай.
— Это не особо я. Просто в одном широком потоке идем. Ты мне зачем ножны попортила?
— Не придирайся. В процессе экстренного сигания вернуть в ножны ножи и успеть зацепиться за тощего тебя — этот тот еще зачет по физподготовке. Кстати, мог бы полдыха и промедлить, пока добегу нормально. Время-то было. Стража-то нам попалась зажиревшая, рыхловатая.
— Они собак спустили. Взлетать с собакой, вцепившейся в ляжку, весьма дурная примета. Уж какое там равновесие?
— Да, как говорится, «собаку сбей!». Собственно, я не в претензии. Ножны залатаешь, а вообще мы были на уровне. Хотя и крепко лоханулись. Дрянь-то какова⁈ С виду троечница троечницей, а таки развела нас, хотя мы и ждали подлянки. Прям нет слов. Особенно цензурных.
— Ну.
— Поняла, больное место. Оставим. Мы, кэп, куда метим-то?
— К первому годно-посадочному месту. Я нож боюсь потерять.
Небо оставалось до отвращения чистым, голубым и бессмысленным. Укс лежал на теплой умытой траве и пытался продолжить размышления, не отвлекаясь на запах малины.
Вообще здешний остров-линза оказался весьма мил. Крошечный, необитаемый. Рощица в десяток деревьев скрывала родник с чистейшей и зверски холодной водой. По одну сторону рощицы раскинулся лужок с душистыми и буйными, выше пояса, травами, по другую зеленел-краснел малинник, усыпанный здоровенными спелыми ягодами. Вкусом малина оказалась просто шикарна. Да и в целом островок был недурен, особенно для краткой аварийной остановки. Раздражало то, что остановка затягивалась.
Укс машинально прислушался к неназойливому почавкиванию. Напарница сидела на краю линзы: ного-лапы свешены в бесконечность, ведет наблюдение за нижней небесной полусферой, заодно сгибает к себе и объедает ближайшие ветви малины. По теории Профессора островок образован какой-то чисто поэтической «фатой», экология здесь по умолчанию самая здоровая, ягоды обязаны быть безупречными, поскольку в лирическом стихосложении сами понятия «расстройство желудка» и «обожрались» категорически отсутствуют. Весьма правдоподобная версия. Уже, наверное, сутки воздухоплаватели сидели на малиновой диете, но ухудшений самочувствия пока не наблюдалось.
