Сейф оказался средней паршивости, явно со скидкой у контрабандистов приобретен, с похожими моделями сталкиваться уже приходилось. Поддалась дверца, хорошо что уровень электрификации Сан-Гуаноса гарантировал отсутствие рева сигнализации. Укс взял подсвечник, провел бронзовым основанием вдоль кромки дверцы — лязгнула выскочившая игла, оставила капли яда на бронзе. Взломщик поморщился, поставил подсвечник, позвал:
— Можешь заглянуть.
Воровка заставлять упрашивать себя не стала, мигом возникла за спиной.
Столбики золотых монет, свернутые пергаменты и разнообразные записи-бумаги, два лохматых порножурнала на непонятном языке, шкатулки, оружие… Нормальный сейф, стандартного содержания.
— А это что такое? Можно потрогать? — с восторгом прошептала напарница.
Укс подумал, что бабы пошли какие-то неправильные. Нет бы золото ухватиться считать, или журнал пролистать для расширения кругозора, нет — они немедля к стволу тянутся.
— Это предмет откровенной оружейной пошлости. «Дезерт Игл» позолоченный, заведомо неудобный инструмент, одни понты.
— Но здоровенный какой!
— Да уж. Наверное, при стрельбе ты его не удержишь. А так пощупай, не стесняйся своих порочных желаний.
И правда щупала, гладила, в картины на стене целилась. Может ей не за тридцать, просто показалось, а на самом деле дитя? Впрочем, в первый раз игрушку видит, да оно еще вон какое блестящее. Эх, ворона.
— Ты золото раньше видела?
— Что ж я, совсем темная? Видела. А вы, господин пилот, откуда знаете, как пистолет называется? У вас такой был?
— Боги упасли, не хватало еще такую кувалду с собой таскать. Так-то доводилось мельком видеть, название запомнилось. У нас собаку похоже кличут.
— Собака тоже хорошо. Но красивый какой пистоль-то, — пробормотала воровка, снова поглаживая массивную игрушку.
Укс подавил в себе разочарование, продолжил упаковывать монеты. Нет, разочарование было не по поводу незамутненного девичьего восторга к пафосному механизму. Вот то, что она золото знает, немного огорчительно. Значит, точно не землячка. А ведь мелькала такая мысль. Самообманная и сугубо ненужная.
Воровка с собой справилась, отложила пистолет. Занялась исследованием шкатулок, открывала осторожно, острием кинжала. Это верно, хоть что-то взрослое в голове имеется.
В большой шкатулке обнаружились драгоценности, довольно грубые, но с крупными, весьма недурными драгоценными камнями. Не так плохо, хотя вес излишний. В шкатулке поменьше оказался белый порошок. Укс поморщился:
— Что за штампы? Куда не сунься, все сейфы как близнецы.
— Наркотик? — вновь проявила образованность воровка. — Он дорогой, наверное?
— По виду — кокаин. Дорогой. Его не берем. У нас с Профессором жизненных принципов не так много, но мы их строго придерживаемся.
— Куда высыпать?
— Повременим, — Укс закрыл опустевший сейф.
Пилот, сидя в кресле у стола, просматривал документы, воровка прохаживалась босиком, разглядывала картины на стенах.
— Ты бы в шкафы заглянула, с тряпьем ознакомилась, — посоветовал Укс, не отрываясь от изучения крайне любопытного графика.
— Хорошо, — девица чуть замялась, но пошла к гардеробу.
Не верит. И в то, что выйти отсюда удастся, и в то, что одежда ей новая вполне пригодится. Но присутствия духа не теряет, характер железный, это и раньше было очевидно. Некоторая женственность суждений и любовь к крупным цацкам вполне простительны — девушка же. О, вразуми нас Логос — опять те же мысли в отупевшей голове.
Укс спрятал бумаги и взял пистолет. Рукоять еще хранила часть живого тепла. Не-не, мысли — а ну живо пошли на место!
Магазин с патронами извлекся легко. Укс сравнил магазин с запасным: патроны вроде одинаковые, семь штук, разрывных и сигнальных не угадывается, а было бы интересно. Впрочем, огнестрельное оружие и так полно сюрпризов, чем и отторгает. Возможно, незаслуженно. К такому инструменту привычка нужна, традиция. Вон — дротик-тичон ждет рядом, так с ним всю жизнь и работал-обучался. Незачем разбрасываться увлечениями. Нет, разнообразие, оно конечно, полезно — вот как Светлоледя: она и с ножичком может, и с клинком побольше, и побабахать при случае из чего угодно. Многообразие пусть сомнительных, но талантов. Это у нее и в личной жизни этак противоестественно выстроилось. Интересно, что бы она про воровку сказала?
Укс прислушался — доносился чуть слышный шелест тканей, явно продолжается изучение епископского гардероба. Что-то застряла она там…
Стояла перед зеркалом — большим, но дурного, мутного качества — пыталась подобрать слишком длинный подол рясы.
— Подсматривать, господин пилот, незачем. Я и так могу всё показать, — заверила чуть слышно.
Ну да, и показывала. Как обычно, без всякой заведомой очевидности, просто доводя положение бедра и закинутой руки до полного совершенства. Зеркало с некоторой туманностью отражало, и Укс подумал, что две воровки — это чересчур.
Подошел и помог снять просторную рясу. Швырнул шелковый ком в раскрытый шкаф.
— Ой! — шепотом сказала воровка.
Губы у нее были теплые, нежные. Удивило — казалось, твердые должны быть, упрямые.
Удивлялся Укс мимолетно, уже неся напарницу к кровати.
