Тянуло обратно в сон. Там было спокойнее. Укс подумал, что чувство, обозначаемое как «грусть», его давненько не посещало. В последний раз, наверное, пересеклись, когда Грушеед женился. Тоже вполне естественное событие, ожидаемое, пережить вполне можно. И то, что Фунтик творит, тоже можно легко пережить. Всё идет единственно логичным и естественным путем. У этой особы из всего вооружения только умение массажистки, симпатичная попка и неполный магазин «вальтера». Еще неглупые мозги. Выживать и побеждать с таким раскладом весьма непросто. Мозгов ей можно было бы иметь и побольше. С другой стороны, мозги не золото, их попутно спереть не выйдет. Что у человечка есть, то и есть. Это опыт и знания нарабатываются, а ум не очень. По крайней мере, сам Укс не сильно-то с годами поумнел. Хотя и Лоуд постоянно рядом, да и иные умные люди и нелюди.
Всё, шмондец какой-то, совершенно думать не хочется. Отставить в сторону и забыть. Грусть изживется. Воровка права, нужно о будущем думать. Поддерживать и завязывать полезные связи со старпомами и моряками, экономить деньги и силы, решать главные задачи. А чудесные моменты и чувства когда-нибудь потом вспоминать станем. А может они и окончательно изживутся, унесет новыми ветрами и течениями, истает грусть. Да что ж так душно-то?
…— Эй, сурок летучий! Прочухивайся.
— Уже не сплю, — заверил Укс, выныривая из нехорошей дремы. — Что там?
Лоуд сунула напарнику кружку с компотом:
— «Что-что», понятно что. Видимо, уже наклевывается проблема, взбодриться нам придется. Это ж Сан-Гуанос.
Пилот цедил компот, скреб в затылке, окончательно просыпался.
— Ты вообще где была?
— У кэпши. За жизнь беседовали, на пристань любовались.
— Понятно. И что там, если конкретнее?
— Караул сменился. Но отстоявшие смену братья не ушли.
— Угу. Матросы из кабака и ремонтники не вернулись?
— Естественно, нет. Полагаю, братья если что и рискнут предпринять, то в самое ближайшее время.
Укс кивнул и зевнул, прикрыв ладонью пасть.
— Спросить ничего не хочешь? — с интересом уточнила Профессор.
— Нет.
— А я все равно скажу. Красотка твоя под чехлом на палубе спит. Сказала, что ей в каюте душно.
— Это верно. Душно.
— Еще как. Вы же душнилы еще те, редкостные. Решили вести честную циничную линию, так и вперед, превозмогайте. А то она боится с тобой в каюте остаться: вдруг ты домогаться начнешь, а она не устоит. Или наоборот, она начнет домогаться. А если столкнетесь на встречных курсах домогания, так и вообще корабль полыхнет в безумной детонации страсти.
— Уймись. Вот насчет этого самого тебя никто не спрашивал.
— Да когда меня спрашивать-то нужно было? Я, между прочим, действующий член всесоюзного общества «Знание», мне без чтения лекций нельзя. Но вообще-то наблюдать смешно, — Лоуд хихикнула.
— Куда смешнее, — проворчал Укс, надевая сапоги. — Мы идем или трепаться будем?
— Да куда спешить? Известят. Снаружи все жутко серьезные, вооружились, по местам засели. Только Фунтик еще делает вид, что дрыхнет. У вас жутко много общего.
— Мы пассажиры, нам дрыхнуть и положено. Одна ты, лектор шмондецовая, бродишь и бессмысленную фигню несешь.
— Я на Орех-острове отоспалась, — Лоуд прислушалась. — Во, начинается первый акт.
Борт «Генриетты» располагался почти вровень с настилом причала — так было удобнее для разгрузки. В конкретно этот внеплановый заход с корабля ничего не сгружали, просто были перекинуты сходни, охраняемые с одной стороны парой вахтенных с мушкетами и кортиками, с другой четверкой рослых братьев-монахов, сейчас удвоивших свое число. Особо угрожающим скопление инквизиторов не выглядело — обе стороны знали, что в бою на палубе шансов у святых братьев немного. На корабле оставалось еще два десятка членов команды, моряков опытных, бывалых. В абордажной схватке даже цепные гребуны-вертуны станут биться на совесть, поскольку «цепной матрос» это скорее должность по штатному расписанию и ограничение жалования, чем реальное невольничье положение. Что и говорить, «Генриетта» — корабль специфический, из узко-профильной «фаты» тут всё оригинально.
Сейчас палуба уже откровенно оживала — скрывать настороженность не имело смысла. У борта появлялись моряки, правда, оружие держали не на виду. А от приземистого здания складов через портовый двор двигалась колонна. Факела давали света немного, но уже были видны до зубов вооруженные братья и конвоируемые моряки — у этих руки скручены за спиной, морды разбиты.
— Совсем обнаглел Гуанос, — хладнокровно констатировал появившийся на мостике старпом Гюнтер.
Про местный поганый городишко и его нравы Укс недурно знал и раньше, сейчас смотрел на мостик и пытался непредвзято оценить старпома. Здоровенный, конечно, прямо сплошные мышцы, физиономия суровая, но не лишена приятности. Уверенный, знающий. По сути, выполняет технические обязанности капитана. Важная игровая фигура, спать с таким влиятельным человеком одинокой девушке весьма полезно, насчет этого Логос возражений не найдет. Приятен ли девушке сам процесс — вопрос более сложный.
