Казалось у этой сухой согбенной старухи, волочащей перебитыми ногами, нет прошлого. Она ходит как вечная тень своего уныния. Живёт подаянием, и невозможно видеть её мир иным, кроме как поиск сострадания. Два селения стояли на отшибе земли, огромная рытвина их разделяла, плакало небо, когда они появились.
Казалось у этой сухой согбенной старухи, волочащей перебитыми ногами, нет прошлого. Она ходит как вечная тень своего уныния. Живёт подаянием, и невозможно видеть её мир иным, кроме как поиск сострадания.
Два селения стояли на отшибе земли, огромная рытвина их разделяла, плакало небо, когда они появились.
Одно называлось Запатево, оно прятало заход света. Другое Восхвал, - заслоняло тенью утреннюю зарю, простиралось далеко к солнцу. Необыкновенно большой яр, что тянулся меж селениями, можно даже засыпать небольшим трудом, но невозможно зарыть желание видеть светило только там, где оно всегда вырастает, умеет возвышаться, и огромным зарывается. По окраинам селения Восхвал, и в глубокой его дали, жили люди разного восприятия, различного понимания порождаемого светом солнца. И если даже вечно смотреть на восход, он коротким стоять будет. Запатьевские люди никогда не восторгались рассветом дня, утверждали, что постоянно видят одни чёрные тучи. Ближе всего к яру, за которым каждое утро затенялось Запатево, были хижины людей шудра, - десяти шумных семей. Они имели Бога, какого имеют их соседи, но даже Он не в силах сдвинуть стоячий табор всегдашних старых поклонений, потому что просветления пришли к ним с одним отдельным лучом солнца, который обжёг им кожу и потерялся. Бог не предопределяет и не устраняет возможные отклонения, неверные намерения удаляют берег волнений. Верования же, безбрежны.
Шудры, как и все селяне, изначально получили наделы пахотной земли, но быстро продали, потому, что не умели владеть клочком того, что целым создано для всех.
Каждое воскресенье они шумно запрягали свои кибитки и ехали на базар в Красильников, чтобы продать свои жестяночные изделия и кузнечные поделки из задымленного железа; накупить дешёвые продукты для пропитания, украсть нечто плохо оберегаемое, и дальше весело бить музыку в пыли своей окраины.
Красильников лежал далеко за Запатево, выехали в этот раз намеренно рано, небольшой табун запатевских лошадей, что пасся на лугу, всегда их тревожил; прихватили жеребца и кобылу, продали отдалённым крестьянам, имели выгоду, не угнетались, что давно раздражают бедных утренним солнцем жителей Запатево. Накупили уйму товара, дудели, продавая ненужное застоялым селянам. Учили, прибранную для смешения крови табора, белую девочку-сиротку просить подаяния.
Разгневанные пропажей коней запатевцы, возбудились до невозможного рвения, догнали возвращавшиеся кибитки и убили всю шумную шудру, выбросили убитых за яр в межи Восхвала, решили, что неправильно они жили с законами собственности. Цепь судьбы звенит происходящими течениями жизни и земными обстоятельствами, она зависима от событий и от блуждающего мировосприятия людей.
Одна осветлённая девочка только выжила, несчастная волокла свои перебитые гневом ножки, доползла до опустевшего шатра и крикнула, вспомнив про боль ножек и увиденного страха. Народ Восхвала с грустью узнал о бойне виновных и невинных, они иногда тоже негодовали на никчемные повадки шудры, свои провинности обычно хулили, к чужим всегда относились богодуховенно. Гнев их поднимался и падал потому, не имели злобу на текущий день, не они послали тот луч солнца, который опалил осевшие возле них кочевых людей.
Восхвальничане взяли лопаты и харлецы, нашли убитый народ выкинутым в восхвальные владения, поплакали одновременно, вырыли общую могилу и захоронили в ничейном яру все десять убитые семейства. Их врождённая склонность к праведному существованию, ещё больше укрепилась, была склонна с памятью упражнять дальнейшую добродетельную жизнь.
Запатевцы же, всегда желали быть победителями нал миром, поэтому молча, издалека наблюдали за своим грехом, испугались закона дающий суд всякому действию, и послали во все селения своих людей запутывать истину; чтобы кричали: - Восхваловцы убили шудру! Восхваловцы убили цыган! Знайте все, они сами тоже шудра! Пусть вернут нам украденных коней!
Восхваловцы растерялись от неожиданно нахального бесстыдства, ещё и заставили себя, цену коней возместить запатьевцам. Спорить впустую с людьми мудрствующими бесполезно. Есть люди ищущие правду, и люди, живущие во лжи. Если затмевающим предложить поиск светлого пути, - засмеют, обвинят в чёрных мыслях. Истина же, всем известна. Потому виновные постоянно выращивали в своей среде, влиятельное применение, чтобы вбивало кривую установку в народах округи: восхваловцы самые злобные шудры, - они убили цыган.
История грустная, а другие веселья в ней искали, рассказывали будто сказку, извлекали хитрую молву, действительность была им чужда. Но выдумка, выдаваемая за истину, не всегда ложится скучно. Потому прозвали восхваловцев - шудрами. Какие люди, таковы и слова которыми они выражаются. Каждый видит в других те побуждения, что несёт сам своими собственными воображениями.
