Математик дедушка Сокольский:– С вами мы ровесники, – сказал.И, хотя вопрос довольно скользкий,Очень быстро это доказал.Непростую объясняя тему,Может, претендуя на почин,Жизнь свою и нашу свёл в системуБесконечно малых величин.Выстроил каракулей цепочку,А когда расчёты завершил,Знак «равно» поставил, после – точку, –Так, что мел в кусочки раскрошил.Говорил он: – Юноши, поверьте! –И в его глазах смеялся бес.Вышло: мы равны до самой смертиВ высшей математике чудес.По-его и вышло, как ни странно.Как ни странно, так тому и быть.Повторял Сокольский неустанно:– Надо математику любить!Поднимал он палец, как указку.Вот такие, стало быть, дела:Мы тогда решили – это сказка.Это только присказка была.<p>Художник</p>Не акварелью и не маслом –Мальчишка кровью холст измазал.С мольберта, обретая тело,Девчонка грустная смотрела.Был холст – как хрупкое растение,И был мальчишка этот мал,Стояли сверстники растерянно,Он сам растерянный стоял.О, страстность тяги к начинанию,Исканий вечная стезя.Был этот холст таким нечаянным,Таким, что искренней нельзя!Руководитель изостудииМазилу ласково журил.Со стен великие, как судьи,Портретно сгрудились в жюри.1966<p>В марте</p>Теряю суть, как высоту.Теряю пульс авиалиний,Рву воротник и аварийноКатапультируюсь в весну!И не кощунствую, не каюсь,И с сигаретою в руке –Осипшим сердцем прикасаюсьК вечерней уличной реке.Струится музыка транзисторовСквозь гаснущие голоса.И воспалённо, и пронзительноТекут троллейбусов глаза.И снова в ясность мира верю я…Но, прозвонив начало дня,В пружину втиснутое времяНазавтра выстрелит в меня…1968<p>«Я понимаю, я понимаю…»</p>Я понимаю, я понимаю,Не бесконечна моя прямая.Аэродромы не принимают.Я понимаю, я понимаю.Меня налогами облагаетЗемля,закрытая облаками…Налог за крылья. Налог за юность.За снег в берёзах. За дождь в июне.Лицо пылает, как от пощёчин,А я не пла́чу, плачу́ по счёту!За пожеланье попутных ветров.За ожиданье моих приветов.За верность песням, что петы стоя.Плачу отчаянновысотою…И понимаю: ведь я не птица,Вдруг недостанет, чем расплатиться?<p>Апрельский дождь</p>Ещё не выяснились сроки.Полупрозрачные лесаСпросонья всасывали соки,Вникали в птичьи голоса.Ещё держался снег вчерашний,Овражной глубью взятый в плен.Дождь начался: апрельский, зряшныйДля этих робких перемен.Он шёл весь день, всё ждал с ответом,Темнел, от нетерпенья злой,И к вечеру запахло летом –Травой и чёрною землёй.Томилась в нём взрывная силаТой плотности и чистоты,Что на глазах переходилаВ берёз зелёные листы.<p>Пригород</p>
