Очерк из цикла "Великие церкви малых городов".
Шуя и окрестные монастыри
1. Город
Шуя -- древний город в Ивановской области, обладающий какой-то загадочной притягательной силой. Кто хоть раз бывал в этих краях (казалось бы, на периферии Золотого Кольца), вряд ли забудет знаменитую колокольню -- "царицу" всех русских колоколен! -- великолепный Воскресенский собор, а также многочисленные обители, разбросанные по окрестностям. В духовном смысле можно говорить про "Большую Шую" (как говорят про мегаполисы вместе с пригородами): это не просто город, а нераздельный ареал святынь в радиусе 15-20 километров. Здесь действуют 6 монастырей!
Далеко не при всяком, даже более крупном и древнем городе, сложилось такое ожерелье! Почему Бог так отметил именно окрестности Шуи -- загадка. Мы можем лишь констатировать факт, но не в силах объяснить промысел Божий.
Первое письменное упоминание о Шуе относится к 1539 г. -- в связи с разорением её войсками казанского хана Сафа-Гирея. Но под названием
Без участия Шуйских не представишь себе средневековую историю России. Это боковая ветвь Рюриковичей, знатнейший княжеский род, из которого вышел даже один царь Василий, но династии, в силу обстоятельств Смуты, всё же не получилось. В XVI-XVII веках прославились многие Шуйские. С ними связаны как мрачные страницы истории (например, грабительское боярское правление в малолетство Ивана Грозного), так и настоящие подвиги отдельных лиц. Александр Горбатый-Шуйский был фактическим командующим русской армией при взятии Казани (1552 г.). Иван Шуйский руководил 5-месячной героической обороной Пскова (1581-82 гг.). Михаил Скопин-Шуйский, прожив всего 24 года, стал одним из лучших полководцев в средневековой истории России, сыграл решающую роль в разгроме Болотникова (1606-7 гг.) и Лжедмитрия II (1609-10 гг.).
Правда, мало что в облике современной Шуи напоминает те боярские времена (разве что земляной вал и ров), но город, вне всяких сомнений -- исторический.
Как князьям Шуйским, несмотря на всю знатность их рода, не удалось стать царской династией, так и Шуя не стала крупным городом. Правда, и слишком мелкой её тоже не назовёшь. Чуть больше тысячи жителей в XVII веке, почти 20 тысяч -- в XIX, около 60 тысяч -- сейчас. Не войдя в число первостепенных, определяющих городов русской истории, Шуя сохранила просто колорит старинного уездного центра. И в этом качестве она очаровательна и незабываема.
Новый расцвет древнего города связан с XVIII-XIX веками, когда, наряду с соседним Иваново, он стал главным текстильным центром России. В XIX веке Иваново сравнивали с Манчестером, а Шую с Ливерпулем.
Земли эти всегда были неурожайными, и крестьяне издавна занимались различными промыслами. Из народных промыслов и развилась будущая промышленность, прославившая ивановский край. На деньги шуйских купцов было построено немало церквей, из которых до наших дней в черте города сохранилось 8. А "визитной карточкой" стала грандиозная соборная колокольня начала XIX в.
Больше всего я люблю ездить по России в июле, когда лето в зените, трава в человеческий рост, и древние города расцветают на маршруте, как метёлки иван-чая на лугах. Вдруг среди этих розовых цветочных башенок далеко-далеко, за много километров, видишь бело-златоверхую шуйскую колокольню, которая появляется в поле зрения гораздо раньше, чем сам город.
Это своеобразная Останкинская вышка своего времени. Если б было выражение "столица всех колоколен", относительно шуйской башни его смело можно было бы употребить!
Уездные города XVIII-XIX веков представляли уменьшенную и упрощённую копию губернских. В Шуе эпитет "уменьшенный" можно применить к чему угодно, только не к колокольне. Здесь маленькие двухэтажные дома, маленькие торговые ряды, "маленький Арбат" -- центральная пешеходная улочка, -- но над всем этим господствует устремлённый в небо более чем на 100 метров золотой шпиль. Как отдалённое напоминание о всевидящем оке Господнем. Такие города поистине "под Богом живут".
Трудно представить себе более головокружительный контраст, чем эта колокольня, возносящаяся, как ракета, над городком с низенькой застройкой. Когда я созерцал её из окна гостиницы, километра за полтора, то все три дня поражался её величавым изяществом -- и полным одиночеством. Она меняла свой цвет, в зависимости от времени суток, жила своей жизнью, а город был -- сам по себе. Домишки раскинулись под ней, как россыпь гравия под обелиском.
