Мне уже практически 18 лет. Самое начало жизни. Всё моё тело, душа, мысли, глаза – всё олицетворяло чистоту. Я невероятно красива, юна, полна жажды к жизни. С самого утра мне позвонила мама, поздравила меня с таким счастливым днём. Потом бабушка, крёстная. Но самый первый меня поздравил Гоша. Искреннее, но сухое sms в социальной сети подняло мне настроение на весь день. Родственники подарили мне деньги переводом на кредитную карточку. У Гоши же был другой подарок. Он позвонил мне вечером, и попытался устроить секс по телефону. Я совершенно не понимала, что это такое. Зачем это вообще нужно? В итоге ничего не вышло. Не могла я так. Не хотела, или хотела, но боялась, теперь не разобрать. По итогу – стресс. Я 15 минут пыталась выжать из себя слова, которые совершенно не соответствовали моим чувствам. Мучение, стыд, неловкость вместо удовольствия. И, знаете, дурацкое совпадение, но на улице снова моросил это чёртов дождь. Почему все кульминационные события в моей жизни сопровождаются дождливостью? Мне стало так одиноко и грустно. На улице уже потемнело. Особых планов на своё восемнадцатилетние я не строила. Друзей в городе у меня не было, с одногруппниками у меня не заладилось с самого первого дня, с сестрой праздновать скучно. Плюс ещё этот вечерний провал. Я вышла на улицу, включила грустную музыку в наушниках и просто шла. Шла без цели, думая о грустном. Почему у меня нет друзей? Почему не интересно с одногруппниками? А может интересно, а я их просто боюсь. Как так вышло, что даже праздник отметить не с кем? Как же мне было одиноко. По пути я купила литровую коробку вина и пачку чипсов. Дождь начал усиливаться, я зашла под какой-то навес. Позже стало понятно – это трамвайное депо, от куда меня попросили выйти. Я помню, как мысли становились всё более рассеянными и уже не такими грустными. Действие алкоголя потихоньку уничтожало мою грусть. Я направилась в сторону нашей квартиры. А по прибытии домой, наелась купленными в каком-то ларьке булочками, проблевалась, покурила, ещё выпила вина и благополучно уснула. В детстве мне казалось, что 18 лет – это прекраснейшая дата, главным образом потому, что ассоциировалась со свободой, хотя и взрослеть мне никогда не хотелось. Только свобода от мамы радовала меня в 15, 16 лет при мыслях о совершеннолетии. Но вот теперь мне 18. И что? Да, я свободна, и да, я это действительно ценила. Но разве она гарантирует стопроцентное счастье? Процентов 60 – да, это замечательно. Но остальные 40 – это ответственность за свою судьбу и прочие мелкие минусы совершеннолетних, самостоятельных, свободных. Заботы, которые раньше казались незначительными. И я имею в виду не бытовые вопросы (к этому нас мама подготовила ещё лет в 10, наверное), а вопросы ответственности за своё время, за выбор целей, да за выбор жизненных приоритетов в конце концов. И здесь мама совершенно никак не могла нам помочь. Это выбор каждого человека, каждого индивида на этой планете. Мой восемнадцатый день рождения символизировал только свободу, а про принятие ответственности за свою жизнь я попросту не хотела думать, всячески избегая эти пугающие мысли о будущем. И я снова и снова убегала.
Жизнь проходила относительно размеренно. Я каждый день ходил на пары, приходила домой и весь оставшийся день обжиралась и блевала. Это стало как будто моим хобби. Совершенно не хотелось ничего другого. Просто много еды и я счастлива. Было так спокойно, комфортно.
Периодически я ездила к Гоше домой, а утром уезжала к себе. Мы стали любовниками. И, да, немножечко друзьями. Я постепенно находила к нему подход, хотя это было чертовски сложно. Мы пили ликёры, вина, он играл мне классические произведения, от которых я плакала. Пожалуй, музыка – самый сильный луч, способный пробить сквозь мои бесконечные маски, хоть какие – то настоящие эмоции. Это удивительно! Я так люблю классическую музыку, даже сегодня. Только единственное меня жутко раздражало – на утро мне нужно было сразу же уезжать. Почему я не могу остаться до полудня? Но он только говорил: «Я не могу заниматься сексом с девушкой, а потом проводить с ней время.» И тогда я как всегда мило улыбалась и говорила: «Да, конечно, нет проблем». Как же я себя унижала, совершенно не понимая этого. Как мне сейчас противно. Зачем я улыбалась тогда, когда совсем не хотелось?! Зачем я всячески подстраивалась? Почему я хотела ему понравится, находясь под маской милой девочки, вместо того чтобы обнажить свою душу? Быть может это страх непринятия? Или страх чего-то ещё? Или не страх, а способ налаживания связи с человеком? В этом я не разобралась. И, наверное, уже никогда не разберусь.
