Бывший оперативник Хавьер Рейес считал, что навсегда похоронил свое прошлое, найдя покой в тихой жизни ремесленника. Но когда его сестра, журналистка Люсия, исчезает, оставив лишь оборванное голосовое сообщение, он вынужден вернуться в мир, который поклялся забыть.Поиски приводят Хавьера на след глобальной корпорации Aethelred и ее засекреченного проекта «Левиафан» — технологии, способной переписывать человеческую память. Вскоре охота на сестру превращается в трехстороннюю войну на невидимом фронте. Против него — не только безжалостная корпоративная машина во главе с хладнокровной Хелен Рихтер, но и элитное подразделение российской разведки, преследующее свои цели.Хавьер, ведомый виной и долгом, становится тараном, вскрывающим улей, полный смертельных интриг. Но каждая новая улика и каждая пролитая капля крови лишь отдаляют его от правды, которую он ищет. Он узнает, что «Левиафан» — не оружие, а провальный эксперимент по лечению ПТСР, стирающий личность, а его сестра — не просто жертва, а центральный игрок в этой смертельной партии, добровольно шагнувший в огонь ради цели, которую Хавьер не мог себе представить."Шум" — это напряженный и мрачный техно-триллер о мире, где корпорации и спецслужбы ведут войны в тени, информация — самое опасное оружие, а человеческая душа — лишь актив, который можно переписать или списать в утиль. Это история о том, как спасательная миссия превращается в горькое путешествие к самому сердцу тьмы — как внешней, так и той, что гнездится внутри самого героя.
В воздухе стоял запах остывшего дерева и пыли. Он оседал тонким, серым слоем на стопке книг, на выключенном экране, на подоконнике. Мир замер.
Только в углу, под одинокой лампой, верстак был чист. Свежая стружка закручивалась в светлые спирали вокруг незаконченных фигурок. Олень, вскинувший голову. Птица с одним, почти готовым крылом. Рядом, в идеальном порядке, лежали резцы. Их стальные лезвия поблёскивали, как инструменты в операционной. Мир, который он строил своими руками.
Хавьер сидел на краю кровати. Спина — прямая, жёсткая линия. Он не смотрел на верстак. Взгляд был прикован к телефону в руке.
Палец без колебаний коснулся экрана.
Снова.
Голос Люсии ворвался в тишину. Живой, немного запыхавшийся, полный того самого азарта, который Хавьер одновременно любил и ненавидел.
Резкий, сдавленный вздох. Звук, будто телефон ударился о что-то твёрдое, покатился по полу. А потом — ничего.
Не тишина.
Хуже. Шипение пустого канала. Цифровой шум, который сверлил мозг, вызывая тошноту.
Хавьер нажал «стоп».
Он смотрел на свои руки. Утром эти пальцы с ювелирной точностью выводили изгиб птичьего крыла. Сейчас они сжимали телефон так, что пластиковый корпус издал сухой, напряжённый скрип. Ладони стали влажными. Он медленно разжал кулак. Костяшки побелели.
Руки, что выводили изгиб птичьего крыла, помнили другое. Помнили хруст кости.
Он поднялся. Движение вышло резким, механическим. Прошёл мимо верстака, не взглянув. Словно этого угла, этого островка порядка, больше не существовало. В спальне он отодвинул старый комод от стены. За ним, в выдолбленной нише, лежал пыльный рюкзак из грубого брезента.
Он вытащил его. В нос ударил запах оружейной смазки и старой кожи. Запах той, другой жизни.
Он не чувствовал ни сожаления, ни страха. Только холодная, плотная тяжесть в животе. Будто проглотил кусок бетона.
Он уже был там. В той жизни.
Возвращение началось.
Вывеска гласила: «Ветеринарная помощь 24/7».
Внутри пахло не больными животными. Пахло едким антисептиком, дешёвым турецким табаком и чем-то ещё. Старым, едва уловимым. Запекшейся кровью.
«Аптекарь» стоял за стальным столом. Человек с потухшими глазами и руками хирурга. Он методично протирал зажим куском марли, его взгляд был прикован к блестящему металлу. В углу монотонно гудел старый холодильник.
— Мне нужна информация. — В стерильной тишине голос Хавьера прозвучал глухо, чужеродно.
«Аптекарь» не поднял головы.
— За информацией — в библиотеку. У меня — услуги. И они подорожали. Инфляция.
— Люсия Рейес. Моя сестра. Она была здесь. Искала контакты.
Движения «Аптекаря» замерли на долю секунды. Он аккуратно положил зажим на стол. Тихий щелчок нарушил гудение холодильника. Только теперь он поднял глаза. Пустые.
— Журналистка. Помню. Слишком много вопросов. Слишком… эм… наивные глаза для этого города. Я сказал ей убираться. Стамбул не любит наивных.
— Кто? — Хавьер не тратил время на прелюдии.
«Аптекарь» медленно повернулся, достал из шкафчика пыльную бутылку ракы и один стакан. Налил себе, сделал глоток, поморщился.
— Это будет стоить тебе не денег, Рейес.
Хавьер молчал. Ждал.
— Ты снова в долгу, — констатировал «Аптекарь», глядя ему прямо в глаза.
— Имя.
— Не имя. Место. Пара мелких сук, что работают в доках. Братья Йылмаз. Она платила им за слухи. Они бы продали родную мать за пачку сигарет. Но…
— Что «но»?
«Аптекарь» поставил стакан. Посмотрел на Хавьера внимательно, почти с профессиональным интересом патологоанатома.
— Они напуганы. Обосрались от страха. Неделю назад кто-то ещё задавал вопросы о ней. Кто-то тихий. Аккуратный. Слишком профессиональный для местных разборок. Они взяли у них информацию и заплатили за молчание. Хорошо заплатили.
Внутри у Хавьера всё сжалось в холодный узел. Это не просто похищение. Не уличные бандиты. Кто-то тихий и аккуратный уже прошёл здесь. Он опоздал.
«Аптекарь» будто прочёл его мысли. Он подошёл к металлическому шкафу, открыл его с тихим скрипом и достал увесистую медицинскую сумку. Бросил её на стол.
— Здесь стандартный набор. Бинты, шовный материал, пара ампул кеторолака. Хватит, чтобы залатать пару дырок, если повезёт.
Он открыл нижний ящик и выложил рядом старый, но идеально смазанный пистолет Макарова и две запасные обоймы. Металл холодно блеснул в свете лампы.
— Это… бонус. В счёт старых времён. И будущих услуг.
Хавьер молча взял пистолет. Проверил затвор, магазин. Движения были отточенными, инстинктивными. Он убрал оружие за пояс, под куртку, чувствуя его холодный вес на коже. Взял сумку. Достал из кармана пачку свёрнутых евро и положил на стол. «Аптекарь» на деньги даже не посмотрел.
— Удачи, Рейес, — сказал он без всякого выражения. — Она тебе понадобится.