В этой жизни не бывает чудес. Мы рождаемся, живем — боремся, преодолеваем и страдаем, — и всегда слишком рано и неожиданно умираем. Рамки и вектор движения заданы, и за их пределами попросту ничего нет.
Только однообразная, скучная, немилосердная реальность.
И ощущение пустоты огромным, неподъемным валуном прибивает к земле.
Салон Карины работает с девяти ноль-ноль, но я быстро разделываюсь с завтраком и, задолго до назначенного времени, подхожу к остановке.
Стрижи с пронзительным скрипом носятся над крышами, солнце сияет во всю мощь, но налетевший прохладный ветерок тут же разгоняет жару. День словно еще определяется с тем, каким ему быть — душным и назойливым, или добрым и приветливым.
Машины, ползущие по шоссе, слепят друг друга бликами зеркал и оглушают шумом моторов. Сонная толпа вносит меня в салон комфортабельного автобуса, и я, повиснув на поручне средней площадки, внимательно всматриваюсь в окно, выискивая нужные ориентиры.
Спустя полчаса я оказываюсь на месте и сверяю номер дома и улицу, указанную на табличке с адресом из золотой визитки. Старый кирпичный особняк снаружи сохранил аутентичный дореволюционный облик, но, судя по окнам из стали и пластика, внутри него сделан современный ремонт.
В нерешительности топчусь на крыльце, тянусь к латунной ручке и слишком поздно замечаю шикарную спортивную тачку, припаркованную у клумбы.
Как по наитию, отступаю от двери, и она распахивается прямо перед моим носом. Надо мной нависает удивленный Шарк и с немым вопросом пялится в упор.
Чуть поблекший синяк по-прежнему обрамляет его черный глаз, медные волосы прилизаны, и во всем облике парня читается не свойственная ему растерянность… Но он тут же берет себя в руки и надменно вскидывает подбородок:
— Так это ты будешь оформлять наши новые помещения? — он переводит взгляд за мое плечо и картинно кого-то выискивает: — Дружок твой тоже здесь? Вот почему его глумливой морды не было замечено в лесу…
— А какого черта здесь делаешь ты? — перебиваю я, и Шарк мерзко оскаливается:
— Приехал пораньше. Не твое дело. Хорошо же ты заливаешься соловьем перед блогерами и журналистами. Выиграла годичные курсы и планируешь их посещать? Ну так пеняй на себя. Будем три раза в неделю встречаться. Я научу тебя уважению. Давай, беги, проси помощи у Найденова!
Я прислушиваюсь к себе, но страха или ненависти к Шарку не испытываю. Несмотря на то, что я намного ниже ростом и слабее физически, я больше его не боюсь, и угрозы не действуют.
— Разберусь с тобой и без посторонней помощи, — широко улыбаюсь я и, снова уловив замешательство Шарка, встаю на цыпочки и доверительно сообщаю ему на ухо: — Прежде чем чему-то меня учить, научись уважать других и проигрывать достойно.
Шарк отшатывается, бледнеет и скрипит зубами, но из глубины особняка доносится ровный, приятный голос:
— Андрюш, это срочно. Пожалуйста, поторопись — поставщики готовы ждать только до обеда! — и он, так и не придумав ничего остроумного, освобождает для меня путь и прячется в машине.
Сосчитав до десяти, робко просачиваюсь в салон, но звон колокольчика сразу привлекает ко мне внимание владелицы.
Карина, облаченная в элегантное, дорогое и жутко неудобное платье, радушно меня приветствует и, коротко озвучив пожелания к оформлению, проводит для меня экскурсию по пустым, пахнущим побелкой залам и коридорам.
Оказывается, ей нужны парящие птицы и голубые небеса, и с их изображением точно не возникнет проблем.
Достаю из рюкзака скетчбук и демонстрирую наброски, сделанные накануне Анной по моему точному описанию. Карина многословно восторгается ими и полностью одобряет мой замысел. Она ведет себя подчеркнуто вежливо и дружелюбно, но на нее отчего-то неловко смотреть, и, в то же время, тянет разглядывать исподтишка. С ней не так абсолютно все: чересчур пухлые губы и огромные глаза, тонкая талия, густые, блестящие локоны, пышные бедра и выдающийся бюст. Она нехило напоминает Джессику Рэббит из древнего американского фильма, и я, краснея, отвожу взгляд.
— Варя, мы же управимся до конца июля? — уточняет она и, тяжко вздохнув, возвращает мне скетчбук. — Ты очень талантливая. Пожалуйста, не держи на Андрея зла. Когда-нибудь он обязательно осознает, что такое поведение недопустимо, что мы в ответе за тех…
Она замолкает, глубоко о чем-то задумывается и забывает продолжить фразу, но я ощущаю до головокружения яркое дежавю и вынужденно опираюсь на стойку ресепшена. Эти слова говорил мне Спирит… ну, или я сама вложила их ему в уста. Как бы там ни было, в исполнении роскошной мачехи Шарка они звучат чужеродно и странно. Ей ли грустить — эта молодая, успешная дама может легко встать в один ряд с признанными красавицами мировых подиумов и Голливуда и играючи всех затмить. Природа никого не одаривает настолько щедро, и такие идеальные существа не возникают из случайного набора генов. Мы видим их только на экранах и на страницах глянца — доведенных до совершенства мастерством гримера, пластической хирургией или компьютерной графикой, и за всеми этими манипуляциями неизменно стоит человеческий разум.